Книга Горсть чудес, щепотка смеха, страница 15 – Татьяна Абалова

— Значит, ты с самого начала не собирался дарить ей кошку? — жена горько усмехнулась. — Зачем тогда устраивать эксперименты?

— А как ты хотела? Чтобы я исполнял всякий ее каприз? А так Брит получила наглядный урок.

Маргарет устало поднялась, подошла к мойке и включила воду. Долго смотрела на нее, прежде чем вспомнила, зачем открыла кран. Ополоснула чашку и поставила ее в сушилку.

— Ну что же. Ты победил. Мы с дочкой измучились, но счастья так и не дождались.

— Маргарет, зачем ты так? Коробка — это всего лишь игра.

— Значит, ты не умеешь играть. Или забыл, что такое игра.

«Эх, люди, люди, — думал я, наблюдая, как супруги разошлись по разным комнатам. — Впереди Рождество, и в этом году оно будет иметь горький привкус». Такого я допустить не мог. Кто я? Я тот, кто посылает подарки. Люди называют нас по-разному: помощники Санты, эльфы, духи Рождества, иногда — ангелы хранители. И мы никогда не признаемся, что мы и есть Санта Клаусы. Да, нас много. Вы же догадываетесь, что Санта не смог бы за один день исполнить мечты всех детей? Каждый ребенок, в сердце которого просыпается ожидание волшебства, привлекает внимание одного из нас, и мы ведем человеческого детеныша по жизни до тех пор, пока его вера в чудо не иссякнет. В этот печальный момент наша миссия считается законченной, и мы отводим взгляд от повзрослевшего подопечного. Пит шел, высоко подняв воротник кашемирового пальто, помогающего укрыть шею от ледяного ветра, порывами налетающего с залива. Он забыл дома шарф и перчатки, и это еще больше ухудшило испорченное настроение. До стоянки, где он обычно оставлял автомобиль, нужно было пройти целый квартал. Широкий шаг, ритмичные взмахи портфелем, невидящий взгляд. Пит страдал. Дочка, нарушив привычный ритуал, не выбежала из своей комнаты, чтобы поцеловать его, жена молча поставила на стол тарелку с яичницей и беконом, кофе неожиданно сильно обжег язык. Утро не задалось. Как не заладился и весь день. Сорванные переговоры, опять слишком горячий кофе и пятно от соуса на пиджаке. А все из-за вчерашнего эксперимента с рождественским подарком. Чертова кошка. Она еще не появилась в их доме, а Пит ее уже ненавидел. В детстве он жил с бабушкой, большой любительницей пушистых мурок, и Пита передергивало, когда он находил в своей тарелке с жареным картофелем или чашке с соком кошачью шерсть, особенно сильно клубящуюся по углам в период линьки. Ему не забыть мордастого Полдо, мстящего за нелюбовь к себе. Как-то рыжий гад справил нужду прямо в его новые кроссовки, а вечером, упав в кровать после устроенной проныре трепки, Пит нащупал под своей спиной дохлую мышь. Ветер обжег холодом лицо. — Мяу. Пит поежился, отвлекаясь от неприятных воспоминаний. Он даже сбился с шага, неожиданно услышав на респектабельной улице, среди дорогих бутиков и первоклассных отелей, ненавистное «мяу», прозвучавшее как издевательство над ним. Яркий свет витрин магазина дамского белья позволил разглядеть котенка непонятной масти, прижавшегося к водосточной трубе. — Мяу, — робко повторил он. — Не смотреть, не смотреть, — пробормотал мужчина, отводя глаза от беззащитного малыша. Пит, словно ставя щиты между собой и умоляющим, как ему показалось, взглядом животного, поднял выше воротник пальто покрасневшими от холода пальцами. Кто бы знал, что секундная задержка позволит Питу избежать смерти! Если бы он не оглянулся на трясущееся существо, лежал бы сейчас под тяжелой, увитой гирляндами пятиметровой елкой, рухнувшей с постамента на тротуар. Ангел, украшающий верхушку этой махины, замер в сантиметре от носа Пита, тряхнув от удара целлулоидными крыльями. Тут же сбежались прохожие, выскочили продавцы из ближайших магазинов.