Книга Горсть чудес, щепотка смеха, страница 10 – Татьяна Абалова

— Ишь, коза какая! И глазки загорелись, и разулыбалась вся! Небось и косу погодишь обрезать?

— Если Костя — князь, то точно погожу! Ах, бабушка, сердце-то как бьется! Вот-вот выпрыгнет!

— И не боишься, что он колдовством на тебя подействовал, скорую любовь вызвал?

— Какая уж скорая? Целый год по суженому-ряженому чахну. Ба, сегодня же сочельник! Давай погадаем!

— А давай! — глаза у бабушки засветились восторгом, словно я заразила ее ожиданием чуда. Она потянулась к коробке, в которой хранила ключи от ворот и от дома. — Баловство-не баловство, а чем мы, Себяжские ведьмы, хуже деревенских баб?

— Пойдем башмаки за ворота кидать? — я глянула на свои сапоги, жавшиеся в сенях к бабушкиным валенкам.

— Постой, Вася, так ты и мне жениха накличешь. Мы лучше для твоего суженого-ряженого силки расставим. В какие-нибудь да попадется. Бабушка вытрясла ключи из коробки, после накинула на плечи пуховую шаль, сунула ноги в валенки и вышла за дверь. А я побежала к окну. Через разукрашенное морозом стекло я разглядела, как бабушка, смахнув снег, выложила на подоконник разные ключи, среди которых были и такие, что вовсе замка не имели.

— Суженый-ряженый приходи невестушку отпирать, из неволи выручать, — пропела она тоненьким голосом.

— Так и будем через стекло любоваться, как он ключи к дому подбирает? — уточнила я, наблюдая, как бабушка в сенях веником стряхивает снег с валенок.

— Зачем? — удивилась она. — У нас с тобой других дел полно. Снимай со стены зеркало, пойдем в баньку. Аккурат стрелка к двенадцати подбирается.

В теплой бане, куда открывалась дверь из сеней, бабушка поставила одно зеркало против другого, зажгла пару свечей по краям, повертела тем, что держала в руках.

— Видишь длинный коридор? — зашептала она, и от ее шепота по моей спине пошел мороз. — Смотри туда внимательней. Глаз не отводи. И не дергайся, спугнешь.

В доме кукушка на ходиках прокуковала двенадцать. Я смотрела в зеркальный коридор с замиранием сердца: вот-вот откроется тайна, кто же мой суженый-ряженый. От усердия глаза увлажнились, и, смаргивая слезу, я пропустила момент, когда в конце тоннеля, освещенного огнями, появилась быстро увеличивающаяся в размерах точка. В бане стояла такая тишина, что я могла услышать собственное дыхание, к которому вскоре примешался еще какой-то размеренный стук, доносящийся прямо из зеркала. От страха я схватила бабушку за руку, и она, успокаивая, погладила мои пальцы. Но все мое внимание было устремлено на силуэт существа, стремительно приближающегося к нам. Еще несколько шагов и я смогла различить высокого мужчину в черной одежде с серебристой тростью в руке, чей стук о стеклянный пол становился все громче. Мы с бабушкой перестали дышать.

— Ба, он же старый! — вырвалось у меня, когда я увидела седину и глубокие морщины на лице худого мужчины. Мой мир рухнул. Это был не Костя. С тоской я подумала о том, что зря оставила ножницы в горенке. Резанула бы косу прямо сейчас.

— Ну привет, Яга! — произнес старик, протискиваясь между зеркалами. — Свечу задуй, фалды моего смокинга подпалишь.

Мы оказались в кромешной темноте. Бабушка отпустила мою руку, и я услышала, как чертыхается призванный нами гость.

— Да включите наконец свет! — рявкнул он, смахивая в темноте корыто со стены. При тусклом свете лампы старик смотрелся не лучше. Я обернулась на бабушку, стоящую у двери. Она приглаживала и без того гладкие волосы дрожащей рукой.