Книга Ведьмин костёр: обожжённые любовью, страница 81 – Татьяна Абалова

Я всегда представляла гордую богиню Мокошь одинокой, печальной и всесильной.

— Грустная история, – согласился Игнат. – Детей жалко. Но где в будущей смерти Ярослава ты увидела деяние Велеса?

— Если твоего старшего брата ждет смерть на Перуновом дубе, то Ярослава убьет змея, а это символ Велеса. Значит, к его смерти приложит руку сам бог.

— Думаешь, богам есть дело до наших врагов?

— Наши боги справедливые или нет? – я в азарте спор аж топнула ногой. – Неужели допустят, чтобы князья-маракуши жировали на чужом горе?

— Я тоже за справедливость, но не надо выдумывать сказки, – Игнат улыбнулся мне. – Народ ведь поверит и будет сказы сказывать о том, как боги княжну Ясну из беды вызволяли и всех ее врагов покарали.

— А хоть бы и так. Ты рядом со мной живой и здоровый, хотя не признаешь себя Игорем. Чем не доказательство? А ведь Навь – это царство Велеса. Но раз он выпустил умершего, значит, за тебя кто–то крепко попросил?

— Великая Ткачиха?

— Она моя покровительница. И она же привела меня сюда – на границу владений Слави, Яви и Нави, чтобы мы могли с тобой встретиться. Боги здесь, среди нас. И они нам помогают. Но не каждому дано их увидеть. Пусть ты мне не веришь, но я помню, как на моем потном лбу держала руку Великая Ткачиха и пела песню, чтобы наш сынок поскорей покинул мое лоно. Поэтому я нисколечко не удивлюсь, если она направит взор Перуна и Велеса туда, где потребуется совершить возмездие.

— Ладно, согласен, что боги нам помогают. Но в который раз говорю, не было никого в бане, кроме меня и Еги. И хоть был я тогда незрячим, слух имел острый. Я бы различил чужие шаги и пение. Не выдумывай, – Игнат остановился и огляделся. – Кажется пришли. Вон тот холм, на который ты пальцем указывала.

Небольшой, неровный, какой–то весь кособокий, холм гляделся среди своих братьев общипанным куренком. Трава негустая, местами видна сухая земля, ни цветочка, ни кустика.

Я прижалась к Игнату. Не глядя на него, прошептала:

— Что–то мне жутко сделалось. От этого места смертью веет.

Мне холм казался сделанной наспех могилой. Если посмотреть чуть дальше, на другие холмы, то было видно, как ладно ложилось полотно жизни, а здесь оно гляделось так, словно вышло из–под руки неумелого мастера.

— Разве ты не хочешь узнать, что произошло с твоей сестрой? Держи сына, я посмотрю, – Игнат потянулся к узлу, чтобы развязать ткань и передать люльку мне.

— Не буди Добромила, не надо, – я остановила его. Меня страшило то, что я могу обнаружить. – Я сама сейчас тихонечко посмотрю.

Только желание понять, жива Дарина или нет, заставило меня сделать несколько шагов вперед.

— Здесь какие–то двери! – воскликнула я, разглядев у подножия неказистого холма то ли небольшие ворота, то ли крышку погреба, уводящую куда–то под землю.

Со стороны казалось, что холм выполз из-под этих дверей, выструганных из двух мощных деревянных створок, укрепленных металлическими скобами. На них висел огромный, но сильно проржавевший засов – его давненько не касалась рука рачительного хозяина. Место было похоже на заброшенное.

Держась друг за друга, мы спустились к этим дверям. Игнат передал спящего ребенка мне. Потрогал засов и, не найдя замка, дернул что было сил. Тот трухой рассыпался в его руках.

Створки распахнулись со скрипом.