Книга Ведьмин костёр: обожжённые любовью, страница 70 – Татьяна Абалова

— Тише, родная. Тише. Все будет хорошо. Ты только узнай меня.

Утром я не могла понять, слышала на слова Игната или мне все приснилось. Одевшись и умывшись в тазу, заботливо наполненным водой заранее, спустилась вниз. У печи уже хозяйничала Ега.

— Бабушка, а как я вчера в свою постель попала? Сама пошла или меня туда отнесли?

— Кому–то была охота живот надрывать? – она обернулась на меня. Хмурая с утра. В руках большой ухват. В печи пламя горит так ярко, что вот–вот вырвется наружу. – Чего ты себе напридумывала? Да, помню, что княжна, но, чтобы тебя на руках таскать? Сама, ноженьками вот этими, и пошла. Лучше делом займись. Корова недоенная стоит, куры некормленые. Чуни, вон, на полке возьми. Игнат полночи плел, чтобы тебе было в чем по траве бегать.

Я одурела от множества брошенных в меня слов. Растерялась, не зная, за что хвататься. То ли за чистое ведро, в которое следует надоить молоко (отродясь этого не делала), то ли спросить, где корм для курей взять и в какую сторону бежать. Но решила для начала примерить лыковые чуни.

Они оказались по ноге. Мягкие, со стелькой, чтобы не натерли. И в который раз я убедилась, что Игнат не Игорь. Тот совсем мальчишкой был, барчуком. Знал, как мечом размахивать да из лука стрелять, но чтобы чуни сплести? Нет, его руки не знали простой работы. Впрочем, как и мои.

— Куда идти–то, и где взять ведро, чтобы корову подоить? – я сдернула с крючка фартук и повязала его вокруг раздавшейся талии. На голову набросила косынку, что протянула Ега. Та уже так не хмурилась.

— В хлеву ведро, а корм в коробе около курятника. Иди–поторапливайся. Слышь, как Буренка зовет?

Ничего я не слышала. Но подхватив подол, заторопилась за дверь.

— Смотри с лестницы не скатись, колобок, – донеслось до меня насмешливое из горницы.

Хлев и прочие хозяйские постройки оказались слева от дома. По пути я заглянула в конюшню. Помимо моей лошади там стояли еще две – огромный черный конь и белая лошадь поменьше.

Конь заржал и стукнул копытом. Мне даже показалось, что дрогнула земля. Обе другие лошадки заволновались, и я поспешила покинуть конюшню. Убедилась же, что мою вычистили и накормили. Переживать нечего.

В хлеву грузно топталась корова. Большая, холеная, она подняла на меня влажные глаза. Зайдя за перегородку, я увидела сидящего на скамеечке у коровьего вымени Игната. Он не сразу показал, что заметил меня, а я залюбовалась, как ловко он доит Буренку.

— Ега послала меня помочь, – произнесла я, осматривая крепкую спину парня, обтянутую домотканой рубахой. Длинные волосы Игнат собрал под кожаный шнурок, на лоб надел обруч, чтобы вольные пряди не падали на лицо и не мешали работать. Корявый шрам открылся еще больше, но сегодня мне не было так страшно и больно смотреть на него.

— Что ж, садись, – он вытер руки чистой тряпицей и поднялся с места.

— Я не умею. Даже не пробовала, – призналась я.

— Никогда не поздно учиться, – подбодрил меня Игнат.

Я села и, почувствовав руки парня на своих плечах, поправила юбку – натянула ее на колени. Попыталась наклониться вперед, но мешал живот. Оказалось, что и скамеечка стоит далековато. Не дотянуться до вымени.

— Нет, так не пойдет, – произнес учитель. – Садись ближе. Поднимись, я пододвину скамейку. Ноги шире раздвинь, чтобы живот меж ними удобно лег. Я уже сделал, но запомни, что перед доением вымя нужно вымыть и насухо обтереть. Немного размять –потолкать его и потянуть за соски. Все так, как делает теленок. Тогда Буренка легче отдаст молоко. Доить лучше кулаком...