Книга Ведьмин костёр: обожжённые любовью, страница 59 – Татьяна Абалова

Я растерялась, хотя понимала, что мой спутник прав. Платок нужно потуже завязать, чтобы рыжие прядки не высовывались, да в людных местах помалкивать. Услышит кто посторонний, как мы друг друга зовем, может запомнить и описать. А там и до чужих ушей слух дойдет о двух мужиках и беременной девице. Слишком многим со мной хочется встретиться. Князь Олег наверняка уже весь Град перевернул.

Пока ехали, я узнала братьев лучше. Все–таки они были разными. Младший – разговорчивый и общительный, старший – хмурый молчун. За все время и пары слов не сказал. Под вечер мы вкатились в крупное село, но остановились не в тихом месте, где могли поесть в одиночестве, а выбрали самый шумный трактир.

— Здесь приезжих полно, но кормят вкусно и в лица не успевают заглянуть, – пояснил Младший. – Еще представление скоморохи и кукольники дают, на себя внимание отвлекают. Никому не будет до нас дела.

Стоило услышать о скоморохах, как сердце сжалось. Вдруг родные обозные здесь? К ним не кинусь, боясь преследователей, но хоть издалека посмотрю.

Нам выделили одну комнату на троих. Меня представили родной сестрой, чтобы хозяин не подумал ничего плохого.

— С нас Добронега шкуры спустит, если мы за тобой не уследим. Велено день и ночь глаз не спускать, пока до места не довезем. Поэтому потерпи. Мы на полу поспим. Не помешаем.

— Вы мне и в санях не мешали, – улыбнулась я.

Поесть спустились в общую залу. Слуги с ног падали от усталости, и мы не дождались бы еды до утра, если бы попросили принести наверх. Праздник Коляда был в самом разгаре, и в трактире гуляли не только приезжие, но и местные. Нам с трудом освободили место. Хозяину пришлось согнать со скамьи сильно набравшихся мужичков. Они так и не дошли до выхода, завалились спать под соседним столом, прямо под ногами пирующих.

Кормили сытно, но просто. Похлебка, тушенная на жиру репа, пирог с зайчатиной и горячий узвар. После мороза и плотной еды я разомлела и тихо дремала, уткнувшись в плечо одного из братьев. Они беседовали о чем-то своем.

Разбудил меня женский голос. Знакомый голос. Я приподнялась, чтобы осмотреться и понять, откуда он донесся, но Младший дернул меня назад.

— Сиди. Чего высовываешься? Сейчас не время скакать.

Как нарочно, за соседним столом затянули песню, и я не смогла удостовериться, на самом ли деле слышала быстрый говор Зорьки.

— Чего ты ужом вьешься? – опять одернул меня Младший, когда я вертела головой, пытаясь рассмотреть столы поблизости.

Хотела сказать, что увидела знакомую, но вовремя прикусила язычок. Зачем врать, если я не знала наверняка, что голос был Зорькин? Еще боялась подвести братьев. Ведь они предупреждали, чтобы я не привлекала к себе внимание. А если моя дорогая подруженька находится в трактире, то, увидев меня, не усидит на месте. Кинется обниматься.

Пришлось притихнуть и ждать. Вдруг увижу если не Зорьку, то кого-то знакомого? Ведь не пришла же подружка одна? Вот еще причина, по которой не следовало лезть на рожон. Вдруг рядом с Зорькой Гожо? Как тогда быть?

Пока я терзалась сомнениями, в трактир ввалились скоморохи. Не наши, чужие. Запели–заголосили, но так некрасиво и не в лад, что сделалось понятно – ходят из трактира в трактир и везде им подносят чарочку.

— Пора уходить, – пихнул меня плечом Младший. – Сначала брат пойдет, за ним ты, а я со спину прикрою. И платок поправь. Завяжи потуже.