Книга Ведьмин костёр: обожжённые любовью, страница 55 – Татьяна Абалова

— А кого мне бояться? – я не верила.

— Того самого, что Бажену на тот свет отправил. И тебя изведет, потому как ему не надо, чтобы князь был счастлив.

— Это Добронега не хочет, чтобы князь с кем–то другим в любви жил!

— А как ты думаешь, почему Добронега добровольно из этого дома ушла? С ее–то норовом? Чтобы ее и ее детей не задело Лихо. Разве не видишь, что оно давно здесь поселилось?

— Я уже ничего не понимаю, – плаксивым голосом заявила я.

— А потому слушай тех, кто понимает. Времени у нас мало, – она схватила меня за руку и выдернула в коридор. Отобрала узелок с пожитками и чуть ли не бегом повела в обратную сторону от лестницы, что вела в каменные палаты.

За одной из дверей скрывалась деревянная лестница. То ли Ганна заранее побеспокоилась, то ли были у нее сообщники, расчистившие путь, но никого до неприметной калитки на заднем дворе, мы не встретили. Там нас ждали сани и мужичок, с надвинутой на глаза меховой шапкой, но я все равно узнала в нем Возгаря – верного княжеского слугу.

Ганна подняла войлок и заставила меня нырнуть под него. Сама устроилась рядом. Сани тут же тронулись. Мы лежали в темноте и чутко прислушивались к звукам снаружи. Город гулял, продолжая праздновать Коляду. Слышались песни, веселый говор, смех.

Пока доехали, я измаялась. Хотелось лечь на другой бок, поскольку поясница раскалывалась.

— Все, приехали! – Возгарь снял с нас кошму. Сноровисто вылезшая Ганна бросилась ему на шею. Со слезами расцеловала трижды.

— Прощай, друг мой любезный.

— Береги себя, Ганнушка, – он ласково стер пальцами ее слезы. – Надеюсь еще свидимся.

— И ты береги себя.

Возгарь, одобрительно улыбнувшись мне, сел в сани и тут же вывел их со двора. Я огляделась. Мы с Ганной стояли посреди хозяйских построек. Над нами возвышался высокий деревянный терем.

Появившийся на пороге черной двери человек махнул нам рукой, и мы поспешили к нему. Он провел нас в светлицу, где восседала в кресле Добронега. Одетая по–простому, она уже не внушала трепета, больше похожего на ужас, а напоминала уставшую женщину, на плечи которой свалилось много забот.

— Садись, – она указала кивком на лавку. – Как спалось в постели князя?

— Вы уже и об этом знаете? – я проследила, как Ганна положила мой узелок на сундук и выскользнула из горницы. Развязав теплый платок, я бросила его на скамью. Шубу расстегнула, но снимать не стала, хотя было тепло. Печь в углу щедро делилась жаром.

— Улада постаралась, разнесла повсюду, что князь уже другую жену нашел.

— Зачем она так?

— Не тебе она служит.

— А кому? Вам?

Княгиня шумно усмехнулась. Забранные в косу и уложенные короной черные волосы, белая рубаха и широкий, без узоров и каких–либо излишеств, сарафан, умный взгляд темных глаз, капельки пота над верхней губой – вот так обыденно выглядела истинная хозяйка Града. И то, что преданные слуги князя оказались на стороне Добронеги, свидетельствовало в ее пользу лучше всего.

— Улада служит врагу.

Я затаила дыхание, ожидая объяснение. Княгиня оценила мое молчание.

— Все не просто в Граде, – она взглянула строго. – А с твоим появлением сделалось еще хуже.

— Чего же такого я натворила?

— Ты обладаешь ведовским даром – это уже повод вступиться за тебя в борьбу. В довесок ко всему, ты княжеских кровей. А раз прячешь свое имя, значит, кого–то боишься. Как думаешь, враг воспользуется этой возможностью, чтобы еще больше уязвить Олега? Сейчас ты его самая большая слабость.