Книга Дневники фаворитки, страница 81 – Татьяна Абалова

«Все! Прекратила! У тебя есть о чем подумать!»

Из шкафа регулярно доставалось платье с жемчугом. София чуть ли не наперечет знала перламутровых прелестниц, цепочкой составляющих замысловатый узор.

— Сегодня твоя очередь, — здоровалась она с очередной жемчужиной, подозревая, что та и есть долгожданный селлар, и осталось лишь потереть его, чтобы вновь распахнуть дверь к родителям. Увы, то ли думала о любимой матушке Софи недостаточно усердно, то ли бусина попадалась самая обыкновенная, но чуда не происходило.

* * *

До бала оставались считанные часы, когда случилось непоправимое. Вернувшись с обеда, София застыла на пороге, не веря своим глазам: голубое платье, ее единственное нарядное, ни разу не надеванное, а потому самое любимое, было безнадежно испорчено. На груди, там, где не требовалось никакого украшения, кроме гладкости шелка, прекрасного самого по себе, безобразно расползлось жирное пятно.

— Я застираю! — Жейма кинулась к вешалке, но тут же обнаружился еще один, и весьма катастрофический изъян: чья-то безжалостная рука располосовала ножом нежную ткань юбки от верха до низа.

София осела на пол. Ноги не держали. Жейма опустилась рядом, прижимая к груди то, что осталось от платья.

— Ну, миленькая, ну, госпожа, — пыталась успокоить она, хотя сама переживала не меньше своей хозяйки, — я придумаю, я обязательно что-нибудь придумаю, только, пожалуйста, не отчаивайтесь так. У нас еще полдня впереди. Бал начнется на закате.

— Что тут можно сделать? — отчаяние душило. Все мечты козе под хвост. Никакого бала, никакой встречи с таинственным незнакомцем. Как была Софийка Вежанская крестьянкой, так и останется ею. Нечего прыгать выше головы.

— Я к ключнице сбегаю, у нее в сундуках полно всякого добра, оставшегося от уехавших учениц, может, ленты какие спорем со старых платьев и на юбку пришьем, чтобы скрыть прорехи. Их не так уж много. Раз, два, три… пять… А если не найдем, то просто зашьем. Пустим поверху серебряную нить, никто и не подумает, что такого украшения быть не должно. А пятно… пятно замоем, — Жейма, видя, что ее слова не воодушевляют Софию, замолкла. Удрученно вздохнула. Разве же она не понимала, что платье испорчено, и как ни старайся, навряд ли получится вернуть ему достойный вид. — И когда успели? Вот точно вам говорю, не одна здесь орудовала. Вы, случаем, не приметили, какие из барышень на обед не пришли?

София покачала головой.

— Наверняка они служанок подослали.

Жейма сощурила глаза.

— Точно. Сегодня две опоздали.

— Одна прислужница Грасии Кордович, а вторая?

— Да нет, обе из новеньких. Я их имен толком не знаю. Пойти морды расцарапать? — Жейма поднялась, помогая встать и хозяйке.

— Нет, не надо. Понятно же, что те приказ выполняли, — София подошла к столику, налила в таз прохладной воды, окунула в нее руки, потом прижала ладони к горящему лицу. — На бал уже точно не пойду, а разбираться будем позже. На трезвую голову.

— Еще как пойдете! Я уж расстараюсь…

София с тоской посмотрела в спину удаляющейся бодрым шагом служанки. Вспомнила сестру-близняшку, которая тоже расстроилась из-за бала. Обнять бы ее, сказать, что она самая лучшая, самая красивая. Зачем все время собачились? Как ни крути, а роднее ее и братьев никого нет.

Софью как кипятком обдало, когда воспоминания о сестре натолкнули на мысль о платье из жемчуга. Кинулась к шкафу, выворотила из него все и лишь потом вспомнила, что лежит оно на кровати. Сама же крутила в руках, пытаясь отыскать селлар, а как на обед позвали, второпях сверху покрывало накинула.