Книга Дневники фаворитки, страница 60 – Татьяна Абалова

В тех жемчужинах, что приносит для меня виверна, мало света. Правильно говорят: «Хочешь, чтобы жемчуг выглядел как живой, держи его под лучами Лейрены». Я выбираю те горошины, что еще можно спасти, и выкладываю на поднос, который поставила под арку. Приятно запускать руку и слушать, как стукаются друг об друга жемчужины.

Хоули слушает их шуршание и мою болтовню. Я рассказываю все без утайки. И чем больше смотрю на ящера, тем сильнее во мне растет уверенность, что виверны вовсе не бездумные существа. Они просто не умеют говорить.

— Я знаю, почему король не приезжает, — сказала я ящеру, когда он позволил погладить его нос. — Вовсе не из-за того, что королева заставляет сидеть рядом с ней. На северных границах неспокойно. Кто-то поднимает людей на бунт, стравливает с соседями. Доктор Фурдик говорит, в любой момент может начаться война.

Виверна глухо зарычала. Я с простодушием решила, что так она среагировала на слово «война».

— Тебе, наверное, хочется в бой? Вновь почувствовать себя сильным, опасным, изворотливым драконом?

Я видела упряжь, висящую в той пещере, куда ящер уходил спать: огромное седло с множеством ремней, усеянных шипами — в такое поместятся сразу несколько воинов, и железная пластина для брюха, чтобы враг не смог подкрасться к незащищенной части тела виверны.

Дракон скосил на меня глаза и язвительно фыркнул. Я научилась различать интонации его голоса.

— Ну да. Мы сейчас оба не такие изворотливые, какими могли бы быть. Но знаешь, я бы хотела полетать. Чтобы ветер в лицо, волосы назад. И кричать. Кричать от восторга и страха.

Виверна дернула крыльями, будто приглашала взлететь прямо сейчас.

— Знаешь, Хоули, я запомню. И однажды ты не отвертишься. Я появлюсь в пещере и скажу: «Пришло время летать». Тогда ты позволишь нацепить на себя седло и взлетишь так высоко, что у нас у обоих захватит дух.

В этот раз дракон разрешил себя поцеловать. Конечно же в нос».

* * *

«За последний месяц Селлар занял почти половину небосвода. Здесь, на море, он кажется особенно огромным.

— Скоро Большая волна?

— Через неделю.

Я почти каждый день бегаю (это сильно сказано, скорее тащусь будто ожиревшая гусыня) к каменному дракону, чье изображение знакомо до черточки, и пытаюсь отыскать признаки изменения. Язык по-прежнему длинный, глаза смотрят на меня уже не с таким интересом, как в день первого знакомства, и хвост не сдвинулся ни на палец.

— Когда же он прошипит свою знаменитую фразу?

— Через пять дней».

* * *

«Осталось всего три дня до Большой волны. Кухарка с сыном отпросились навестить родных, обещали вернуться сразу, как схлынет вода. Я их понимаю. В день жуткого природного явления хочется быть рядом с теми, кого любишь. Их деревня находится за холмами, и волна туда почти не докатывается, но их староста все равно открывает купол. «Береженый живет дольше». Им нужно успеть въехать в деревню до установления защиты, иначе придется ночевать под открытым небом.

— А как же дух огня? Разве он не нуждается в жертве? — провожая, я обняла Палека.

— А не боишься поджариться, когда сверху замок накроет куполом? Там не будет дырочек, чтобы лишнее тепло выходило.

— Ничего, за неделю без жертвы не помрет, — кухарка положила на возок узел с гостинцами. Я сунула ей с десяток жемчужин. Глаза Палека загорелись восторгом — это же целое состояние. Если, конечно, маг признает жемчужины селларами. Но и без магии они немало стоят. Ювелиры купят с удовольствием.