Книга Дневники фаворитки, страница 52 – Татьяна Абалова

— Бежим, — толкнула плечом застывшего брата и понеслась в сторону дома. Уже находясь в недосягаемости — осталось всего лишь взлететь на крыльцо, София оглянулась. Гелена кудахтала над пытающимся распрямиться парнем и бросала в сторону дома укоризненные взгляды.

— Ну все. Мне не жить! — произнесла Софи и, одернув платье, чинно вошла в дверь.

— Мам! Я дома!

— А кто ж тогда в лавке? — Радуца с полотенцем в руках выплыла из кухни. София попятилась, понимая, что сейчас отхватит этим полотенцем. — Ты час как должна была заменить отца, а?

Цепкий взор матери выделил и зеленые пятна на платье, и расстегнутые пуговицы, и взлохмаченные волосы.

— Мама, я все объясню! — взвизгнула Софья, но неумолимое полотенце все же оставило свой влажный след на спине непокорной дочери. До лавки она неслась будто ветер, стараясь держаться задних дворов и огородов, где своим появлением довела до сердечного приступа с десяток кур и собак. Центральная улица определенно не перенесла бы забега на ходу плетущей косу и застегивающей платье девицы, и судачила бы о Вежанской Софийке не одну неделю.

— Явилась-таки! — отец выбил трубку о прилавок. Под потолком висел сизый дым. — Хорошо, что Бохарт согласился съездить и напомнить, иначе бы до темна тут сидел. На вот, он цветок тебе принес. Аленький.

София покосилась на одиноко лежащий среди пил и топоров цветок. Вспомнив, как приветила первого красавца, закусила губу. «Будет знать, как в кликуны напрашиваться». Чтобы отец не заметил рдеющие щеки, схватила полотенце и принялась им разгонять дым.

Пава от двери обернулся.

— Ты передник, что ли, накинь. Весь подол в зелени.

— Ты еще мои панталоны не видел, — буркнула себе под нос София, снимая с крючка широкий фартук.

— А? Что? — отец приложил ладонь к уху.

«Совсем старый стал. Видать ноги болят, раз опять с клюкой. Жалко его».

— Я говорю, меня никто не видел! Огородами бежала!

— А почему вся спина зеленая?

— Упала!

— Мать заругает.

— Уже!

Отец махнул рукой и пошел, раскланиваясь по пути со старыми знакомыми. Жизнь в Гремыках текла неторопливо, по раз и навсегда заведенному порядку. Вставали с гулкими ударами колокола, установленного с незапамятных времен в храме на горе Сипун, и ложились с ними же. В перерывах между занимались кто торговым делом, кто ремесленным, кто садом-огородом, лишь в выходные дни позволяя себе прогуляться по центральной площади, куда на ярмарку съезжался люд из соседних деревень. Здесь же завлекали криками да раскрашенными мордами цирковые и кукольники, приглашая подивиться на разыгрываемые сценки.

Заглянул мужик крестьянского вида, долго вертел уздечки, приценивался, потом перешел к прилавку, за которым на стене висели ножи, тесаки и прочее колюще-режущее оружие, создаваемое руками старшего брата. Сразу за лавкой высились его дом с кузницей, оттуда и доносился перезвон большого и малого молотов. Вазек Вежанский жил отдельной семьей. К нему, как к первенцу, перешло отцовское дело, и теперь он со своими подросшими сыновьями мастерили то, чем неизменно пополнялась лавка. Софии, от осознания, что стоит ей крикнуть, и прибегут сразу три богатыря, оставаться за прилавком одной было не боязно, однако не все приезжие о том знали, а потому случались курьезы.

Вот и сейчас крестьянин подкрутил ус и принялся требовать посмотреть то один нож, то другой, а пока София снимала их с крюков, незаметно сунул за голенище сапога самый дорогой. Так и не решив, какой купить, заплатил медяком за препаршивейшую уздечку и двинулся к выходу.