Книга Дневники фаворитки, страница 128 – Татьяна Абалова

— Первая любовь, первый поцелуй, право первой ночи. Прерывать такую цепь — преступление, — ее пальцы потянулись к узлу на халате.

— Шиповничек, что ты со мной делаешь?

— Вот увидите, вы не пожалеете.

— Но я скоро женюсь. Не на тебе.

— Я знаю, вас заставил Гванер, но его больше нет.

— Не строй песчаных замков. Смерть Гванера мало что изменила: у меня есть обязательства перед родом.

— Никто не узнает, — халат сполз с плеч. Пальцы потянули ленту на вороте нижней рубашки. И кто придумал такой дурацкий фасон? Ну не монашки же, в самом деле? — Всего одна ночь.

— Но после нее я вряд ли тебя отпущу. Мне одной ночи будет мало. Ты готова превратиться в любовницу? Забыть о свадебных колоколах, клятвах верности, детях? Тебе не позволят родить от меня. Ты чаще будешь одна, чем со мной. Подумай, прежде чем снимешь рубашку. Большего я предложить не смогу.

— Мне иного не прочили…

— Ты не понимаешь, я Эрлигар, я… — тут он запнулся.

— Дракон? — помогла ему София.

— А Грасия не просто невеста — она моя жемчужина. Ты же знаешь, что такое селлар?

— Я — ваша жемчужина, я, — Софья, спустившись с ложа, подошла так близко, что Эрли видел, как свет от камина делает ночную рубашку почти прозрачной. — А вы мой. Король, дракон, возлюбленный.

И как она раньше не догадывалась, что не нужны ей никакие селлары? Совершенно зря она мучила жемчуг на платье. Не в нем дело. Совсем не в нем.

— Шиповничек, что ты творишь?

— Т-ш-ш-ш, — Соня закрыла пальцем его губы. Потом наклонилась и, обхватив ладонями лицо, поцеловала. Оторвавшись, прошептала, снимая все ограничения: — Разве вы до сих пор не поняли, что это мы с вами разбудили источник огня в Драконьем замке? Вы и я. Он проснулся, как только вы пришли туда же, где уже была я. Дракон нашел свою жемчужину.

— Софья…

— Сколько раз вы посещали древнюю крепость?

— После Волны? Десятки раз.

— И ведь ничего не происходило? — Софья тихо рассмеялась. Ощущая, как в ней растет сила, порождаемая лавиной чувств к Эрли, даже не поворачивая головы, сделала движение рукой, и камин за спиной исчез, открывая проход куда-то в пески. Пахнуло жаром пустыни, по ковру поскакал принесенный ветром куст перекати-поля, в открывшуюся дыру заглянула змея и, заплясав на хвосте, развернула цветной капюшон.

Они не спешили. Нет, Эрли не тянул время из-за страха причинить Софье боль, просто они наслаждались друг другом. Каждое прикосновение — как откровение. Каждый поцелуй — как признание. Полуночные любовники прислушивались к дыханию, шепоту, всхлипу — к любому звуку, помогающему расшифровать музыку чувств и желаний.

«Я покажу тебе звезды», — говорят пылкие мужчины, но не всегда исполняют обещанное. Лорд Асдиш не обещал, но когда доведенная до исступления откровенными ласками София открыла глаза, то увидела над собой небо. Края огромного, во весь потолок портала мерцали, переливаясь черным перламутром. Карх стыдливо прятал лицо, натянув вуаль одинокого облака. Звезды на бархате небосвода пульсировали в такт сладостным спазмам, которые брали начало там, где только что побывали губы Эрли. Соня прежде никогда не испытывала столь острого удовольствия и, когда любимый мужчина раздвинул ее колени, не противилась, наоборот, раскрылась, доверчиво подалась вперед и отвечала благодарным стоном на каждый поцелуй.