Книга Дневники фаворитки, страница 110 – Татьяна Абалова

— Если доктор жив, я обязательно его найду! — Софья поклялась самой себе, что вытрясет всю душу из Фурдика, но допытается правды. И если старый доктор организовал собственные похороны, то тайна, которой он владеет, смертельно опасна.

«Собственную косу готова отрезать, если я ошибаюсь: не было никогда у Донны ребенка! Не было! Божечки! А почему бы мне не спросить о сыне Милены у призраков?»

— Дядюшка Вокан, а вы не подскажете, что стало с малышом, родившимся в ту ночь? Жив ли он?

— Если погибла Милена, то как выжить младенцу? — резонно заметил Палек, но по глазам Софьи понял, что не все знает о страшных событиях во время последней Волны.

Зуйка, с интересом ожидая ответа, тоже повернулась к Вокану. Тот пожевал губами, словно что-то выискивал в памяти.

— Мальчик! А ведь точно: перед самой Волной родился мальчик! А я и забыл…

— Жив или нет? — Софья подалась вперед, но Палерий удержал ее, не позволил близко подойти к медведю. Как от сильного мороза защипало нос и щеки.

— Жив. Точно жив, — Вокан улыбнулся с облегчением.

— А сын королевы жив? — Софья не стала спрашивать, был ли второй ребенок. Из ответа призрака прояснится, родила королева или нет.

— Не могу сказать… — после долгой паузы ответил погибший воин.

— А он вообще был?

— Ты бы еще спросила, жива ли собака, что брехала на соседней улице, — Зуйка хлестнула Софью своей косицей, и на руке появился след как от ожога. Холод тоже обжигает. — Говорю же, мы чувствуем только тех, кого видели или знали.

— А Милена жива? — Палек задал тот вопрос, который не решалась спросить София. — Ее-то вы точно знали и видели.

— Я нет, — Зуйка отвернулась. — Знать не знала никакой Милены, пока Вокан о ней не обмолвился.

Служанке не понравился тон Палерия, а управляющий «Жабьим болотцем» просто волновался. Даже голос сорвался до высокой ноты. Юная госпожа, помогавшая когда-то сопливому мальчишке, оказывается, родить успела…

Вокан закрыл лицо ладонями. Его зашатало, будто ветер толкал из стороны в сторону.

— Жива или нет? — в отчаянии выкрикнула Софья, видя, что призрак теряет очертания, вот-вот превратится в бесформенную тень.

— Жива или нет, — ответил Вокан. Или это камни прошелестели, срываясь со стен?

Под порывом затхлого ветра дрогнул огонь лампы в руках Палерия и погас.

— Что-то не так, — Зуйка крутанулась вокруг своей оси, роняя ослепительно белые, светящиеся в темноте точно светляки, снежинки, и исчезла следом за медведем.

— Бежим! — крикнул Палек и схватил Софью за руку. Земля под ними сотряслась, будто какой-то великан попытался выбраться из недр. На его рев жутким эхом отозвались пещеры. Где-то в глубине скалы грохнуло и потянуло гарью.

— Что это?! — прокричала София, кашляя от дыма, который струился ото всюду: из каждого проема, из каждой щели.

— Я не знаю! Но мы выберемся, обязательно выберемся! — если бы не Палерий, уверенно тянущий за собой Софью, она непременно заблудилась бы и встречала гостей замка таким же неприкаянным привидением, как Вокан и Зуйка.

Когда они, кашляя и растирая глаза от едкого дыма, вывалились из пещеры, к ним навстречу бежали растревоженные Ремма и Кася. Ремма обняла Палерия и, уткнувшись лицом в его грудь, запричитала, глотая слезы:

— Как же сильно грохнуло! Я уж думала, больше не увидимся! Что я бабушке сказала бы?! Не уходи больше никуда без меня!