Книга Союз пяти королевств. Трилогия, страница 524 – Татьяна Абалова

— Дурак, я их в чувство привожу.

— Ага. Особенно когда чеснока нажрешься.

— Тише вы, кони. Тиллю разбудите.

Все как один посмотрели на спящую царевну.

— Переложить бы ее надо, – Костюшка поднялся. – Нехорошо ей в моих покоях оставаться. Слухи пойдут.

— Так тебе то, Барчук, на руку, – Зверюга осклабился. – Думаешь, мы не понимаем, что ты до сих пор по ней сохнешь.

— Цыц, балабол, – князь Константин так посмотрел, что улыбка с лица Зверюги слетела. – Я за прислугой схожу. Пусть постель расстелют, да Тиллю разденут.

А теперь Тилля стояла под его дверью. Простоволосая, в наспех накинутом на ночную сорочку халате.

— Чего тебе? – Барчук сделал вид, что зевает, хотя до сих пор не ложился. Он страшился завтрашнего дня. Как поведет себя царевна, когда встанет в строй женихов и невест и увидит принца Генриха наяву? Не грозит ли это большим скандалом? Нет, за свою репутацию князь Вышегородский не боялся. Он был слишком молод, и все ошибки, которые ему еще предстоит совершить, только ждали своего часа. Он боялся за Тиллю. Не сделается ли ей снова плохо? Не заболеет ли? Не привлечет ли к себе ненужное внимание? Хотя и преобразили ее с помощью магических штучек, доставшихся от матери, но вдруг раскусят и поймут, что за человек скрывается за внешностью легкомысленной блондинки с зелеными глазами. Поменять цвет волос оказалось не так-то просто. Извели не один флакон сдобренной магией краски, прежде чем добились ощутимого результата, но и тогда опытная в женских преображениях служанка посоветовала голову Тилле не мыть и даже под дожем не гулять. Оказалась вся блондинистая красота временной.

Константин не удержался, рассмеялся, когда царевна впервые в жизни мазала губы помадой. Он сам нарисовал бы лучше. А румянец? Бабы в деревне свеклой натирались умелее, чем Стелла иноземными румянами. Но хвала его и ее терпению, освоила-таки женское искусство превращения в кого-то иного, незнакомого, но по-прежнему привлекательного и милого княжескому сердцу.

— Костюшка, родненький, пожалуйста, давай сходим вниз?

— Зачем? – он нахмурил брови. Не было сил смотреть на ее босые ноги. Да, ковры кругом, но сквозняки быстро сделают свое коварное дело. Лечи ее потом. – И почему ты разутая?

— Новые туфли до кровавых мозолей натерли, – пожаловалась она. Бесхитростная. Взяла и показала голую пятку. – Мне очень надо на портрет Генриха еще раз посмотреть. Ну пожалуйста…

— Ночью?

— Иначе не засну.

Константин вздохнул. Вернулся, чтобы накинуть халат, вытащил из-под кровати свои домашние туфли. Сам еще сапоги не снимал.

— На, надень.

Царевна пошлепала по коридору чуть впереди него. Свеча в руке подрагивала, отчего тени на стенах плясали.

Вниз спустились осторожно, но все равно разбудили лакея, что примостился на сдвинутых стульях. Тот, испугавшись, соскочил, наделав немало грохоту.

— Чего изволите?

— Ничего, спи! – цыкнул на него князь. А царевна уже застыла у двойного портрета. Водила свечой и внимательно разглядывала ту, что мило улыбалась художнику.

— Ты не изводи себя. Ветер запомнил тебя сопливой девчонкой. Он знать не знает, какой ты стала красавицей.

Тилля молчала.

— Пойдем. Поздно уже, – князь потянул за локоть. Нехорошо, что царевна так пристально рассматривает лицо соперницы. Эх, нехорошо. Сравнивает себя с ней, должно быть. Не понимает, что лучше и красивее Лунной царевны никого во всех союзных королевствах не найти.