Книга Союз пяти королевств. Трилогия, страница 261 – Татьяна Абалова

Никто не знает, даже Фарух, что через четыре года после попадания в Тонг-Зитт, решившись тайно посетить Эрию, он пришел не к бывшему другу и брату Генриху, а к ней, маленькой принцессе. Он стоял за шторами и с удивлением разглядывал влетевшую в покои девушку, не сразу поняв, что эта красавица и есть Роуз.

Сколько ей было, когда он исчез? Двенадцать? Нескладная, длинные руки и ноги. Большие глаза, пухлые щеки, вздернутый вверх нос. Та, что кружилась по комнате, напевая любовную балладу, казалась сказочным созданием: распущенные волосы, летящие за ней, красивая линия шеи, вьющаяся вокруг стройных ног юбка. Принцесса танцевала, лучась счастьем. Ее умелые движения были плавны и изящны. Поворот, еще поворот, наклон, более низкий, чем того требовал танец, и Петр разглядел ее открывшуюся грудь.

Он хотел немедленно уйти, не в силах смотреть на то совершенство, в которое превратилась малявка. Но как незаметно вызвать портал? Даже не в магической фразе дело. Он научился открывать дорогу бахриманов, не произнося ни слова, и для ритуального жеста не надо было задирать руку, хватало едва заметного соединения пальцев в нужную фигуру. Но куда деть серебристое свечение?

Фарух с Анвером не относились к семейству Верховного жреца, поэтому магия давалась им труднее, запас исчерпывался быстрее. Он, Петр, в первый же год обучения перегнал названного брата в умении пользоваться магией, а через пять лет уже учитель поражался его силе и умению импровизировать, создавать новые магические формулы, о которых старый жрец и не подозревал. Петр мог усыпить человека одним щелчком пальцев, отнять у него воспоминания, влюбить в себя до беспамятства.

Как ни соблазнительно было использовать любовную магию против принцессы, не стал. Да, он усыпил ее, когда похищал, и не сразу вернул возможность двигаться. Знала бы Роуз, почему так долго приходила в себя и не сразу догадалась о лишении девственности, возненавидела бы еще больше.

Ему ничего не стоило сделать так, чтобы, проснувшись, она думала только о нем, ластилась, плавилась от любви в его руках. Он мог. И желал этого. Очень. Но ему хотелось искренних чувств, живого отклика души.

Попадись ей маг, равный ему по силе, сними он насланное наваждение любви, смогла бы Роуз простить его, узнав, какую подлость он совершил? Нет.

Никто не догадывается, каких сил стоило ему сдерживаться, не брать Роуз как женщину, когда они проводили ночи в одной кровати. Поставив себе запрет трогать чужую невесту, готовясь передать ее Руффу, он изнемогал от одной мысли, что отпустит ее.

Да, у него был быстрый способ вернуть ее на родину – провести еще раз дорогой бахриманов. Но что стало бы с ним? Всю жизнь мучиться, сгорать от привязанности к той, что любит другого? Быть зависимым от чужой жены?

Только сила воли, свойственная Верховным жрецам и их потомкам, помогала справляться с зависимостью от Роуз после первого перехода. Он угрожал ей смертью, чтобы оттолкнуть, заставить думать о себе плохо, не проникаться симпатией к похитителю. Он по себе знал, как легко потерять голову в плену и оказаться в постели у человека, которого должен ненавидеть. Лолибон сотворила с ним подобное.

Петр был уверен, что Роуз любит бреужца. После похищения со свадьбы, она, находясь в магическом сне, звала жениха по имени, плакала. Петр чувствовал себя подлецом, но надеялся, что любящий Руфф обрадуется возвращению невесты и не станет винить ее в случившемся.