Книга Союз пяти королевств. Трилогия, страница 170 – Татьяна Абалова

— Как личный лекарь Его Величества короля Артура Пятого, я требую, чтобы вы все покинули комнату.

— Все? – графиня Алель распрямилась и сдула с лица локон, выбившийся из прически.

— Все без исключения, – Свон посмотрела в лицо каждому. – Я принесла настойку, которая облегчит боль умирающего.

Словно только что его увидели, все повернули головы в сторону графа Себастьяна – в пылу ссоры они забыли о его существовании. Их ослепила цель – найти завещание, и присутствие графа воспринималось как нечто мешающееся под руками.

Между тем, несчастный граф испытывал боль не только физическую, но и душевную. Его семья только что показала себя во всей красе, и Себастьяна Шовеллер терзали муки стыда и собственного бессилия. Никогда прежде он не плакал, а сейчас не смог сдержать слез.

Свон решительно встала между ним и тремя женщинами. Уперев руки в бока и гордо задрав голову, она явилась нерушимой преградой, которую не так легко убрать с пути алчным родственникам умирающего. Свон не ответила на вопросительный взгляд Дака. Она молча дожидалась, когда те, кто прежде помыкал ею, послушаются и покинут комнату.

Настрой и твердость личного лекаря короля не дали усомниться, что ее требование правомочно, и графиня, подгоняя оглядывающихся отпрысков, поспешила за дверь.

— Спасибо, – Свон услышала из-за спины тихий голос графа.

— Простите, но у меня нет лекарства, что может облегчить вашу боль, – Свон повернулась лицом к нему. – Я вынуждена была соврать.

— Спасибо. Вы дали прекрасное лекарство, выгнав всех из комнаты, – граф пытался поднять руку, чтобы вытереть слезы, но не смог. Свон взяла платок и промокнула мокрые щеки человека, когда-то спасшего ее от смерти.

— У меня был тяжелый день, – продолжил извиняться граф. – И совсем не осталось сил.

— Я понимаю, – Свон подтянула смятую простыню и поправила сбившееся покрывало.

— Посидите со мной, – он задержал ее руку в своей. Свон опустилась на стул и не стала отнимать ладонь. Может быть, графу нужно чувствовать человеческое тепло?

Оба молчали. В дверь заглянул начальник охраны, через некоторое время гвардеец принца, но двое, держа друг друга за руки, не обратили на них никакого внимания.

На замок опустилась ночь.

Служанка принесла свечи, подняла горшок, подтерла под кроватью и выскользнула за дверь.

Дыхание больного стало ровным, он даже уснул на короткое время, но атакующая боль возобновилась, Себастьян Шовеллер поморщился и вздохнул.

— Я так виноват, – произнес он, не открывая глаз. – Столько натворил глупостей! Я прожил жизнь не так, как следовало. Ложь, кругом ложь.

Свон стало жалко умирающего. Его слова и тон свидетельствовали о глубоком раскаянии, и ей захотелось поддержать его.

— Вы любили.

— Не того, кого следовало. Не ту женщину.

— Но вы любили своих детей.

— Я был ослеплен и не видел никого вокруг, кроме Лизы и Эдуарда. Вы видели, что у меня получилось с детьми? Не на кого опереться. Что будет с графством?

— Младший сын Дак достоин вашей любви, – Свон решила заступиться. – Я его знаю. Он верный друг, добрый человек, он мог бы показать вам свою любовь, если бы вы ему позволили.

— Значит, я и перед ним виноват. Не увидел, не узнал… Мог бы любить…

— Вы любили его, иначе не спрятали бы от королевы в Дохо. Расскажите ему о своих чувствах. Он поймет.