Книга Союз пяти королевств. Трилогия, страница 143 – Татьяна Абалова

— Что случилось? – выпалила она, прижав ладонь к готовому выпрыгнуть из груди сердцу.

— Нет, нет. Ничего не случилось, – голос Николаса звучал глухо. – Я пришел проведать тебя. Мне показалось, что ты плачешь.

— Я? – Свон дотронулась до лица и обнаружила, что оно мокрое. – Нет, нет, все в порядке, наверное, мне приснился плохой сон.

Старик кивнул:

— Извини, что напугал.

Свон не могла уснуть до самого утра. В голове крутились беспокойные мысли. Она не хотела делиться с Николасом своими страхами, но ее съедала тревога за свою судьбу и судьбу бабушки.

Известия из Лории поступали тревожные. Старик сдержанно рассказывал, что ему удалось узнать в городе, куда он выезжал на три-четыре дня. Запрягая сноровистого Орлика, своего белогривого коня, Николас строго наказывал Свон не покидать дом.

Она с нетерпением ждала его возвращения, с толком используя время вынужденного одиночества: будущая мама перешивала одежду, которая с каждым днем становились теснее.

* * *

Пришла весна, но Свон продолжала кутаться в шаль, скрывая выросший живот.

«Мужчины такие невнимательные», – думала она, гуляя по цветущему саду, прислушиваясь, как в ней толкается ребенок, уже любимый всей душой. Он – частичка Эдуарда, единственного ее мужчины, такого желанного, но такого недоступного. Она так и не спросила у Николаса о нем, скрывая свою боль, боясь услышанными ответами разбередить ее, дать развернуться и поглотить разум.

Женился, наверно…

Свон вспоминала ласковые руки наследника, крепкие объятия, горячие поцелуи, моменты страсти, приводящие к телесному восторгу. И ее мучила тоска, безмолвный вой рвался из горла, когда она представляла, как он целует не ее, а ту, счастливую дочь стареющего короля.

Однажды Николас не вернулся из города в обычное время. Минула неделя, а сгорбленная фигура на коне так и не появилась на тропе, ведущей из деревни, как ни выглядывала она старика с высоты чердачного окошка.

Она не переживала за еду. Просторный погреб с устроенным в нем ледником, Николас наполнил так, что можно продержаться чуть ли не полгода. Копченые колбасы, окорока, вяленое мясо, бочки с квашеной капустой, соленьями, мешки с краснощекими яблоками, орехами, сушеными фруктами никак не дали бы умереть с голода. Да у двери каждое утро появлялся кувшин молока и каравай хлеба, завернутый в чистую тряпицу.

Но страх, что ставший родным человек никогда не вернется, заставил Свон караулить у двери, поджидая крестьянина, приносящего молоко.

Услышав шаги, она резко открыла дверь и разглядела в утреннем сумраке женщину. Та ахнула от испуга и чуть не выронила корзину:

— Ох, госпожа, напугали! – растягивая слова на деревенский лад, женщина с интересом рассматривала Свон. – А госпожа дочкой Николасу приходится или…

Тут ее взгляд уперся в живот Свон, который та быстро закрыла от жадного взора молочницы. Широкая улыбка озарила лицо женщины, предвкушающей, как она расскажет товаркам новость о Николасе. Высокий старик, поселившийся в поместье, вызывал интерес у вдов (и не только у вдов), пытающихся завлечь его в свои жаркие объятия. А что? Богат, хорош собой, обходительно разговаривает, не используя срамные слова, так обильно добавляемые местными мужиками. Да вот беда, как ни пытались, как ни старались бабенки, все впустую.