Книга Моя война, страница 3 – Оксана Владимирова

Выйдя в коридор, Лиа обнаружила, что осталась дома одна. Тишина, стоявшая в квартире, после ругани резала уши.

Активировав переговорник, Лиана набрала подругу:

— Алло, ваш личный психолог, вас, слушает, — тут же ответила, улыбающаяся Милика, на высветившемся табло.

— Милика, у меня проблема.

— Ну, конечно, у тебя проблема. По другому поводу ты, ведь мне уже давно не звонила. Хоть бы в гости зашла.

Слова подруги были справедливы, Лиана, и правда, давно не виделась с ней. Работа, дом, работа, дом. Возможности выкроить время для встречи всё не находилось.

— Милика, мы обязательно встретимся. Давай на этой неделе.

— Хорошо. Я записываю. Когда?

— Можно послезавтра? Давай, я к тебе заеду?

— Ну, уж нет. Дома дети и Кристиан не дадут нам поговорить. Давай встретимся в «Чемодане», как в старые добрые времена.

— Хорошо, но только вечером после семи.

— Идет, — игривым тоном согласилась Милика. — Давай, рассказывай что у тебя там случилось.

— Мы поругались с Кавиной. Она подала документы в ВАИ. Кстати, она ушла из дома. Возможно придет к тебе ночевать. Позвони ей, поинтересуйся, как там у неё дела.

— И сообщить тебе, все ли с ней в порядке?

— Да.

— Лиан, а ты помнишь себя в девятнадцать лет?

— Помню, — буркнула она.

В девятнадцать лет, Лиана Гудлинг пошла на свое первое боевое задание, как разведчик в другую страну.

— Кавина уже взрослая, хватит ее опекать как восьмилетнего ребенка.

— Я не опекаю. Я же не послала за ней слежку. Просто сообщи мне все ли с ней в порядке.

— О! Она как раз мне звонит. Так что отключаюсь.

— Хорошо, только перезвони и…

Милика отключилась.

Выходные прошли не так, как того ожидала Лиана. Она конечно же делала то, что хотела, но переживания из-за Кавины, особенно боязнь за ее будущее не давали расслабиться.

Утром, придя на работу и пройдя пока еще по полупустому холлу Федерального Следственного Отдела, майор Гудлинг почувствовала дикое желание стать кондитером и отвечать только за качество пирожных, а не только исполнять чужие приказы и разыскивать преступников. Тем более сейчас особенно ценились кондитерские изделия ручной работы, в противовес изделиям, которые делали роботы на кондитерских фабриках. Лиана могла бы разбогатеть, занимаясь любимым хобби.

— Назовите ваше имя, — попросил электронный голос автоматического охранника, нарушая тишину коридора.

Никто кроме майора Гудлинг и ее начальника не мог пройти в кабинет, где она работает. У каждого следователя там хранились секретные записи и дела, которые нельзя разглашать. Поэтому у каждого сотрудника ФСО дверь была оборудована автоматическим охранником.

— Лиана Гудлинг.

Сканирующий луч прошелся сверху вниз по телу девушки. Силовое поле, не дававшее пройти мимо него исчезло и Лиана зашла к себе. Стеклянные двери за ней задвинулись.

Кабинеты у следователей были стандартные: большие и светлые, с электронными рабочими столами, и одной прозрачной стеной, которую можно было затемнять в определенных случаях. В итоге все работники ФСО были под постоянным колпаком, просматриваясь не только начальством, но и коллегами.

За все годы работы Лиана не привнесла в обстановку кабинета ничего личного. Некоторые сотрудники развешивали на стенах свои знаки отличия, устанавливали голограммы с родственниками. Все это, по мнению Гудлинг, отвлекало от основного занятия. У нее все было стандартно: в шкафу форма и запасная одежда, у окна зона для опроса свидетелей, с удобными стульями и небольшим столиком. Только несколько горшков с цветами, стоящие на подоконнике, оживляли интерьер. При входе в кабинет взгляд сразу цеплялся за них.