Книга Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв, страница 84 – Лилия Тимолаева

— Ты уверена? — спросил он.

— Третий ярус показал родовую ленту.

Он закрыл глаза на мгновение.

— Вот почему Бран спешит.

— И Кассара.

— Да.

Я ждала, что он начнёт считать последствия. Кто в Небесной палате займёт его место, какие роды усилятся, что будет с договорами, как Совет Грантов ответит на падение голоса. Он наверняка уже думал об этом. Но первым сказал другое:

— Ты можешь использовать это против меня.

— Могу.

Он открыл глаза.

— Используешь?

Вопрос был прямым. Без обвинения. Без просьбы.

Я посмотрела на него и поняла, что могу ответить правду.

— Не знаю.

Дарион принял и это.

— Справедливо.

— Нет, не справедливо. Справедливость была бы проще. Я хочу, чтобы ты заплатил за то, что сделал. И одновременно не хочу превращаться в человека, который выбирает самое больное место только потому, что теперь может.

Он подошёл к столу и опустил ладонь на спинку стула, но не сел.

— Если цена моей лжи — голос рода, я не имею права просить тебя молчать.

— Ты уже однажды позволил моё молчание.

— Да.

Снова это «да». Оно не смывало боль, но переставало множить её.

— И всё же я скажу, — продолжил он. — Не как просьбу о пощаде. Как обязанность. Если есть путь расторгнуть клятву без падения рода, я должен помочь тебе его найти. Не потому, что хочу сохранить власть. Хотя я хочу. Не буду лгать. Но потому, что если род Грантов будет разрушен через твою боль, Совет сделает тебя причиной, а не Брана, не Кассару и не меня.

Сава тихо сказала:

— И он прав.

Я не любила, когда Дарион оказывался прав, особенно сейчас.

— Я знаю, — ответила я.

— Последняя скрытая лента? — спросила Дарион.

Я резко посмотрела на него.

— Откуда?

— По твоему лицу. И по тому, что Оринт выглядит так, словно башня снова решила говорить загадками.

Оринт, стоявший у лестницы, проворчал:

— Башня говорит точнее большинства драконов.

— Нужно открыть последнюю скрытую ленту свадьбы, — сказала я. — Чтобы понять, можно ли расторгнуть равную клятву без потери голоса Грантов.

— Что для этого нужно?

— Согласие клятвы назвать свою цену.

Дарион медленно кивнул.

— Значит, цена будет не только для тебя.

— Надеюсь.

— Почему?

— Потому что я устала платить одна.

Он не ответил.

Через час Бран Рихтер пришёл к воротам колокольни.

С ним была Кассара.

Она выглядела безупречно.

После ночи, после найденного браслета, после сорванного приказа на её лице не было ни следа испуга. Платье — тёмное, дорожное, с высоким воротом. Перчатки — новые, плотные, без малейшего серебряного отблеска. Волосы уложены так, будто она ехала не к башне, где нашли её вещь, а на утренний приём. Только глаза выдали её. Они сразу поднялись к верхним ярусам колокольни, не к нам. К колоколам.

Бран Рихтер стоял рядом, как всегда прямой, сухой, весь из серой ткани, серебра и власти. Его лицо не выражало ни злости, ни тревоги. Он словно пришёл не после провала ночного приказа, а на плановое слушание, где всё ещё было под контролем.

У ворот собрались люди. Меньше, чем днём, но достаточно, чтобы разговор не стал тайным. Сава позаботилась: архивные свидетели, несколько горожан с лентами, двое помощников без родовых гербов. Дарион стоял внутри двора, но не впереди меня. Это тоже заметили.

Бран первым посмотрел на него.

— Лорд Грант, ваша ночная выходка осложнила дело.