Книга Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв, страница 80 – Лилия Тимолаева

— Не сегодня. Последняя скрытая лента откроется после третьего яруса.

— Почему всё у вас по порядку?

— Потому что люди слишком охотно хватаются за конец, если не прошли середину.

Мы поднялись выше.

Второй ярус встретил нас следами ночи. Главный канат ещё пах горячим металлом. Кольцо, которое я сняла с верёвки, теперь лежало у меня в ладони, но канат всё равно будто помнил его. В месте, где я держала, волокна стали темнее, и между ними застряли золотые искры. Малые колокола висели свободно, но возле двух шнуров ещё оставались обломки серебряных пластин.

— Их нужно снять до конца, — сказала я.

— Снимем, — ответил Оринт. — Сначала выше.

— А если они снова придут?

— Тогда пусть увидят, что башня успела сказать больше, чем они рассчитывали.

Проход на третий ярус прятался не за лестницей, как я ожидала, а в боковой стене за главным канатом. Ночью я не заметила его из-за верёвок и борьбы. Теперь Оринт снял с крюка старую тёмную ленту, потянул вниз, и камень отступил, открывая узкий подъём.

Внутри не было ступеней.

Только наклонный каменный ход с насечками для ног и медной цепью вдоль стены. Сверху тянуло холодным ветром. Я посмотрела на Оринта.

— Вы не могли сразу сказать, что третий ярус не любит удобства?

— Вы бы всё равно пошли.

— Но злилась бы заранее.

— Злость экономнее расходовать по мере подъёма.

Я ухватилась за цепь.

Подъём оказался короче винтовой лестницы, но тяжелее. Несколько раз камень под ногой скользил, и я ударялась плечом о стену. Цепь была холодной, на ладонях после каната это чувствовалось почти болью. Где-то ниже Сава говорила с Дарионом, их голоса доносились глухо, отдельными обрывками. Я услышала имя Кассары. Потом Брана. Потом своё. Но смысл терялся в камне.

Когда я выбралась на третий ярус, первое, что почувствовала, был воздух.

Здесь он был другим. Не пыльным, не подвальным, не пропитанным верёвками и старой тканью. Он пах высотой, дождём и медью. Окна третьего яруса были шире, чем внизу, и через них виднелась столица: крыши, башни, купола родовых домов, далекий белый силуэт Небесной палаты на холме. Там, над городом, решали голоса драконьих родов. Там род Грантов имел право говорить первым после старших линий. Там власть была не словом, а местом в круге.

Третий ярус был почти пуст.

Ни сотен лент, ни шкафов, ни верёвок. Только семь каменных ниш по кругу. В каждой стояла чаша с потемневшим металлом, а над чашей висела широкая родовая лента. Не брачная, а именно родовая: плотная, тяжёлая, с гербами домов и линиями наследственных прав. На одной я сразу увидела знак Грантов.

Драконье крыло, раскрытое над золотым кругом.

Лента дрожала.

— Здесь хранятся последствия, — сказал Оринт, выбираясь следом. — Не чувства, не обещания. То, чем род платит, когда клятва нарушается при свидетелях.

Я подошла к ленте Грантов.

Она была широкой, тёмно-красной, с вышитым серебром родовым древом. У вершины — имя Дариона. Ниже — боковые линии старших советников, младших ветвей, родовых союзов. Моего имени на видимой стороне не было.

— Меня здесь нет, — сказала я.

— Переверните.

Я посмотрела на него.

— Ленту можно трогать?

— Если она дрожит, значит, уже зовёт.

Я взяла край.

Ткань оказалась тяжёлой, как мокрый плащ, хотя сухой. Перевернуть её было труднее, чем обычную ленту. Она сопротивлялась не силой, а смыслом, словно род Грантов не любил, когда его изнанку показывают женщине, которую он пытался вычеркнуть.