Книга Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв, страница 17 – Лилия Тимолаева

Я хотела запомнить эту картину. Не ради боли. Ради доказательства себе: я не придумала. Это было. Меня пытались стереть, и что-то древнее, страшное, забытое всем городом сказало — нет.

Потом я вышла.

Коридор после Северного зала показался длиннее, чем раньше. Стражи Палаты шли по обе стороны, но не говорили. За нами закрылись двери, и шум зала остался внутри, как вода за плотиной. Я слышала только собственные шаги, далёкое потрескивание светильников и стук сердца, которое никак не могло решить, спасли меня или только отсрочили падение.

На повороте я почувствовала, что Дарион идёт следом.

Не рядом. В нескольких шагах позади. Его шаги я узнала бы среди десятков других: уверенные, тяжёлые, с лёгкой задержкой перед каждым поворотом, словно пространство само уступало ему дорогу. Стражи тоже услышали, но не остановились. Никто не сказал главе рода Грантов, что он не имеет права идти по коридору Палаты. Запрет начинался у колокольни. До неё он ещё мог смотреть, как меня ведут.

Я не обернулась.

— Таисса, — позвал он.

Стражи замедлили шаг. Я остановилась только потому, что если бы продолжила идти, это выглядело бы бегством. А я больше не собиралась дарить Дариону ни бегство, ни просьбу, ни удобную слабость.

— Что? — спросила я, глядя на серебряную вязь закона на стене.

Он подошёл ближе, но не настолько, чтобы стражи могли сделать вид, будто нас оставили наедине.

— Ты не должна была соглашаться.

Я всё же повернулась.

— На что именно? На колокольню? Или на то, что ты начал?

Он принял удар молча. Умел, когда хотел. Только в глазах снова мелькнуло золото, но теперь оно не было направлено против меня. Скорее против того, что он сам не мог объяснить.

— Я не знал, что Бран применит старший протокол.

— Но знал, что меня приведут в зал при родах.

— Да.

Признание прозвучало просто. Без оправдания. От этого стало ещё больнее.

— Знал, что она будет стоять рядом?

Он не ответил сразу.

Вот и ответ.

Я кивнула, чувствуя, как внутри снова поднимается горячая волна, но не позволила ей сорваться.

— Тогда не говори мне, чего я не должна была делать. Сегодня из нас двоих не я выбирала жестокость.

Дарион сжал челюсть.

— Я видел, как печать ударила по тебе.

— Поздно.

— Таисса…

— Нет. — Я подняла руку, останавливая его, и кольцо в моей ладони на миг сверкнуло между нами. — Не сейчас. Не после того, как ты потребовал объяснений у меня, а не у того, кто держал перо. Не после того, как позволил ей назвать меня отчаявшейся. Не после того, как твоё первое настоящее сомнение появилось только тогда, когда древняя башня сказала то, что я пыталась сказать месяцами.

Он молчал.

Я видела, что каждое слово дошло до него. Не знаю, ранило ли. Не знаю, сколько в нём осталось того Дариона, который мог быть ранен мной, а не только собственной уязвлённой властью. Но он слышал.

И этого сейчас было достаточно.

— Я поеду к колокольне, — сказала я. — Не потому, что Палата приказала. А потому, что хочу знать, почему она зазвонила.

— Я отправлю людей к северной стене.

— Нет.

Его взгляд стал жёстче.

— Это не просьба.

— А мой ответ — не каприз. Если по закону я должна войти без сопровождения рода, твои люди только дадут Брану повод объявить, что я нарушила испытание.

Дарион хотел возразить. Я видела это по тому, как он чуть подался вперёд. Но остановился. Впервые за вечер остановился сам.