Книга Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон!, страница 95 – Рика Лав

— Усвоил урок? — спросил его тихо.

Он кивнул, сглотнув кровь:

— Усвоил, командир. Больше не повторится.

— Лучше бы так, — кивнул я, потом перевел взгляд на Тарна. — Твоя очередь.

Молодой воин был бел как снежные вершины Темногорья, он с ужасом смотрел на соратника, покачивающегося у ограды. Но пересилив себя, Тарн послушно вышел на плац, принимая боевую стойку. Руки его дрожали, и я видел, как он сглатывает слюну раз за разом, пытаясь совладать со страхом.

Я не дал ему времени успокоиться.

Никто из них не подумал о том, какого было женщине и ребёнку получить от них такое отношение. Так и я не подумаю о том, как им страшно.

Бросился вперед, и Тарн попытался увернуться, но был слишком медленным, слишком скованным ужасом. Мой удар достиг цели — в солнечное сплетение, выбивая из него весь воздух. Тарн согнулся пополам, задыхаясь, и я продолжил — удар в бок, в плечо, в бедро, заставляя его отступать, спотыкаться, падать и вставать.

Он был моложе Грегора, менее опытным, и потому избиение длилось меньше. Но было не менее жестоким, не менее показательным.

Когда он, наконец, окончательно рухнул на землю, неспособный больше держаться на ногах, я остановился, отступил, тяжело дыша. Кулаки болели — кожа на костяшках содрана, кровь медленно сочилась, смешиваясь с грязью.

Но это было приятной болью.

Болью, которая напоминала, что я все еще контролирую ситуацию, все еще способен навести порядок в своем отряде, все еще заслуживаю звания командира.

Воины вокруг молчали. Никто не осмелился издать ни звука.

Дерек стоял на краю плаца с моей одеждой в руках. Он грустно усмехнулся в ответ на мой взгляд. Друг знал, что я сделал правильно. Что иногда урок смирения нужен больше, чем слова или казнь.

Наши люди десятилетиями воспитывались в мерзких нормах, нам же их и приводить к человечности. Нам за них и отвечать.

Я подошел к Дереку, забрал у него рубашку и накинул на плечи, но не стал застегивать. Потом повернулся обратно к Грегору и Тарну, которые все еще были на плацу, избитые, окровавленные, но живые.

— Поднимайтесь, — приказал я. — Оба. Вы воины, а не юнцы.

Они с трудом, морщась, поднялись на ноги. Тарн едва держался, опираясь на колени, но встал.

Я подошел к ним, схватил обоих за шкирки — за воротники их форменных туник — и потащил за собой.

— Куда, Генерал? — удивлённо спросил вдогонку Дерек.

— В усадьбу, — бросил коротко. — К леди Верлис. Точнее, к ее дочери. Они будут извиняться. Перед ребенком, лично.

Оба воина в моих руках попытались возразить, заспорить, но один мой взгляд заставил их заткнуться и покорно позволить себя тащить.

Кайлас

Мы пересекли двор, миновали лагерь, подошли к главному входу усадьбы — к той самой двери, которую я выбил ногой всего день назад в порыве гнева и страха за безопасность баронессы.

Тогда пришли новые сведения о сбежавших преступниках из серой зоны — кровавый след, ведущий прямо сюда, к границе, к этим землям. И я… испугался. Впервые за много лет испугался по-настоящему, осознав, что не смогу защитить даже эту леди, эту женщину, которая была вынуждена принять нас здесь, дать нам приют на своей территории. Подставив этим себя.

И потому ворвался к ней как невоспитанный мужлан, сломал дверь, напугал ее и всех в доме.