Книга Оковы Гарпии, страница 114 – Катерина Траум

Похоже, дочитала-таки до части, где Элен обещала введение пособий для мигрантов, которые согласны изучать английский до разговорного уровня и вливаться в новое общество. А может, и до пункта о мирном урегулировании вопроса с колониями, возможностями отсоединения территорий, которые больше не могут оставаться частью империи. Или о поддержке малого бизнеса.

На скромный, обывательский взгляд Анджея, программа Гарпии выглядела внушительно, цепляла основные проблемы общества и отвечала требованиям времени. Она не кричала пустые обещания свобод, которые порой невозможно дать, не развалив систему. Но внушала доверие опыту героини войны.

Кажется, даже на Габриэллу статья произвела впечатление. Закончив с чтением, она откинулась на спинку стула и устало потерла виски.

— Все еще болит голова? — не удержался от вопроса Анджей, затягивая винты на последней дверце.

— Нет, я просто… не понимаю. Она казалась таким плесневелым консерватором, а тут все очень даже… здорово звучит, — глухое признание Габриэллы отдавало скрытым стыдом. — Почему она мне не показала это раньше?

— Ну, может, потому что она знала, кто на тебя влияет, и не спешила делиться наработками со шпионом в собственном доме? — невинно протянул Анджей, отложив на разделочный стол отвертку и развернувшись к ней.

— Не напоминай, — Габриэлла виновато опустила взгляд в чашку кофе. — Самой тошно от того, что я верила во всю чушь, которую нес Нейт. Он ведь пытался обвинить Элен в казнокрадстве, предательстве родины. И я не могу не думать о том, что он действительно что-то оставил в ее сейфе.

— Оставил, конечно, — спокойно кивнул Анджей и тут же добавил с легкой улыбкой. — Но Крылатую Элен не так просто заставить катапультироваться. Она давно нашла весь подкинутый ей компромат.

— Серьезно? — ахнула Габриэлла. — Откуда ты знаешь?

— Она сама сказала.

— Тебе? И почему она тебе доверяет больше, чем единственной дочери?

«Потому что я ее раб, и она имеет право делать со мной абсолютно что угодно», — проглотил Анджей, не желая признаваться в своем положении. Вряд ли стоило упоминать замашки Гарпии с пунктиком на исключительном контроле всех вокруг, когда ее дочь делала такие важные шаги навстречу родной крови. Как-нибудь потом, если это все еще будет иметь значение, он обязательно скажет. Но сейчас это лишь вновь настроит Габриэллу против матери.

Анджей подошел к столу, развернул стул и сел рядом с Бэмби, решительно взяв ее отчего-то холодную руку в свои большие ладони. Она растерянно моргнула, но не пыталась вырваться, и ее пальцы медленно начали согреваться.

— Услышь меня один раз и пойми. Габи, твоя мать — не зло. Она выживальщик, да, она порой перегибает с играми во власть и явно не додала тебе любви. Возможно, ей и нечего было отдать после ужасов, которые она пережила, будучи младше тебя сейчас. Но черт побери, она все еще жива, она здесь, рядом. Родная мать. Я бы отдал душу, чтобы увидеть свою мать и поговорить с ней. А вы тратите время на глупые склоки, хотя на самом деле ваши взгляды абсолютно сходятся. Все можно исправить, пока на гроб не упала земля. Потом — уже слишком поздно. И ты никогда не знаешь, какой день станет последним шансом.

Голос дрогнул, надломился. Голову заполнили воспоминания о дне, когда Бен сказал свои прощальные слова — смешно и грустно, это было брошенное в спину «Та хорошенькая медсестричка заглядывается на тебя, парень: не упусти». Без лишней боли, мирно, в тишине больничной палаты, Бен скончался из-за опухоли, которая разрослась вокруг старых боевых ран, осколков снаряда. Он знал до секунды, когда будет последний вдох. И вместо напутствия сыграл бодрость, отправил Анджея за чаем с лимоном, которого ему вдруг резко захотелось. А когда тот вернулся…