Книга Оковы Гарпии, страница 105 – Катерина Траум

Язык Анджея ласково скользнул в ее трясущееся на грани тело, имитируя более глубокое проникновение, которого жаждало все сведенное в спазме нутро. И следующего надавливающего касания точки напряжения Габи не выдержала. Нечто горячее разорвалось в ней, разлило лаву по венам и прокатилось стоном из самого центра груди, где казалось, остановилось сердце. А затем тут же запустилось в десятки раз быстрее, утаскивая Габи в крупную, судорожную дрожь разрядки.

— Че-ерт, — жалобно проскулила она, без сил падая спиной на мраморную плитку.

Ее все еще не отпускали, словно Анджей впитывал этот оргазм кожей. Обняв ее трясущиеся бедра, он продолжил покрывать их отчаянными, смазанными, беспорядочными поцелуями, и сквозь гул в ушах до Габи долетел его хриплый шепот:

— Твою мать... Бэмби, черт бы тебя побрал…

Она всхлипнула, зажимая рот ладонью: это помутнение рассудка их обоих сведет в пропасть. Но было слишком хорошо, чтобы думать. На губах еще горели терпкие поцелуи, внизу живота туго сжималось в отголосках испытанного удовольствия, пришедшего в ее жизнь впервые: неужели в этом мире существовал мужчина, для которого важно подарить наслаждение, а не испытать его самому?

Да, потому что Анджей вовсе не спешил и казалось, не собирался идти дальше. Его поцелуи, этот град безысходности, понемногу затихал, а хватка на ягодицах слабела. Наконец, уперев ладони в бортик бассейна, он подтянулся и вылез из воды, но на все еще в полнейшем шоке распластанную на холодных плитках Габи не смотрел — только зажмурился, запрокинув к небу голову, будто оттуда на него свалится решение очевидной проблемы.

Где-то совсем неподалеку раздался стук двери, отрезвляя и возвращая в реальность. Ту самую, где белье Габи мирно лежало на дне бассейна, а ее подол был задран к талии, обнажая все, что только можно. В ужасе вскочив на ноги, она поспешно одернула платье и пошатнулась — в разогретой крови алкоголь стал еще более ядовитым, дав слабостью в ноги.

Из коридора, по которому они сюда пришли, доносились мужские голоса.

— Бежим, — быстро понял ситуацию Анджей, резко поднявшись с плит. — Есть тут другой путь на парковку?

— Да, через парк! Скорее!

Он схватил правой рукой ее запястье и потянул за собой, а левой подобрал с лежака пиджак. Габи же успела спасти только наполовину пустую бутылку шампанского, которое стояло ближе всего: ни за туфлями, ни за ридикюлем, брошенными где-то у самого выхода во двор, уже было недосуг возвращаться. Скорее кинувшись в спасительную темноту под тень окружающих поместье дубов, Габи поежилась: холод окатил промокшее тело, вызвав уже совсем другую, малоприятную дрожь. Чужие голоса за спиной стали громче, и судя по всему, некто увидел брошенные ею у бассейна чулки.

— Ничего себе, — незнакомец присвистнул. — Так и думал, что мне не показалось, и тут кто-то решил скоротать вечерок!

Габи слабо ойкнула, когда под босыми ногами хрустнули ветки, и Анджей тут же обернулся.

— В чем… Черт, где твои туфли? — прошептал он и не дождавшись ответа, без промедления подхватил ее на руки. — Скорее. Налево, направо?

— Просто обойти дом с любой стороны, и выйдешь на парковку, — пробормотала Габи, с облегчением роняя тяжелую голову на его плечо.

Так уже куда теплее. Обняв свободной от шампанского рукой шею добермана, она упоительно улыбалась в то время, как ему приходилось мчаться через дубовую рощу, стараясь производить поменьше шума. К счастью, нагнать их, кажется, никто не пытался: ну, посудачат местные сплетники, да и все. В ридикюле же не было ничего ценнее помады.