— Ложь. — Эйрик поднялся из кресла, всем видом демонстрируя монументальную уверенность в себе. — Мои слуги, мои дружинники, моя жена скажут, что позапрошлую ночь я провёл в своём доме.
— Теперь пусть расскажет купец Бьярне. — Ронгвальд начисто проигнорировал слова недруга. — Вчера он прислал мне предупреждение о бесчинстве, чем показал себя человеком чести.
У Войко затвердела линия челюсти — ему нелегко было слушать подобное о подлом купце. Тем не менее больше он никак не выдал своих чувств, даже когда Бьярне вступил в круг тинга.
Нового свидетеля сопровождал Хельги. Внешне равнодушный к происходящему, руку он держал на топоре за поясом — то ли предупреждением окружающим не совершать резких движений, то ли напоминанием купцу, о чём тот должен рассказать.
И Бьярне — с виду обычный норвежский мужик, разве что чрезмерно обвешанный украшениями и с неприятно бегающими глазками — рассказал всё без запинки и с должной патетикой. Правда, при этом он то и дело косился на Эйрика и ревностно следил, чтобы между ним и бывшим союзником находилась внушительная фигура форинга.
— Ложь! — уже эмоциональнее повторил Эйрик, когда купец замолчал. — Наглый сговор! Я могу привести десяток свидетелей, что не покидал Хаугард!
— А теперь пусть расскажет моя супруга, вёльва Сиара. — Ронгвальд продолжал вести себя так, будто не слышал возражений. — Конунгу известна эта часть её рассказа, а теперь её услышат и остальные.
Я втянула живот, чувствуя себя двоечницей, которую вызвали к доске. Однако выступить вперёд постаралась как можно горделивее. Ронгвальд настоял, чтобы перед тингом я надела все украшения, потому теперь выглядела как настоящая жена ярла и новгородская княжна.
— Позапрошлой ночью боги послали мне видение, — начала я. — Старый дом в Вестфольде, недалеко от бухты. Выполняя их волю, я покинула Хаугард тайной тропой, что боги открывают своим посланцам, и пришла к указанному дому. Там я услышала разговор: мужчины обсуждали, как напасть на дом моего мужа. Я попросила у богов возможность взглянуть сквозь стену и увидела разбойников. Среди них были и Даген, сын Сигурда, и Гисли, сын Гери, и остальные. А ещё был ты, ярл Эйрик! — Я нашла в себе театрального таланта, чтобы не просто обратиться к Эйрику, но и обвиняюще указать на него рукой. — Отпирайся сколько угодно — богам известна правда. И они вещают её через меня.
— Это ложь! — в третий раз уже не сказал, а взревел Эйрик. — Пусть выйдут Асмунд, Гуннар, Рагнар и Торстейн! Пусть свидетельствуют, насколько это чёрная ложь! Чужеземец, лживый торгаш и тира — кого вы слушаете, свободные люди Вестфольда? Ярл Ронгвальд давно враждует со мной…
— В ночь пожара, — спокойный голос Ронгвальда перебил его с нечеловеческой лёгкостью, — обвинённый вчера Даген Сигурдсон указывал на ярла Эйрика, как на источник задуманного преступления. Все, кто был рядом, слышали это. Но если тогда слово Дагена было одиноким парусом на горизонте, то сейчас это уже флотилия быстрых драккаров. Свободные люди Вестфольда, вы слышали ответ Эйрика. Вы видели его страх, прячущийся за фальшивым негодованием. Каким будет ваше решение?
Толпа, и без того неспокойная, зашумела, как море в шторм.
Эйрика, при всей его знатности, несильно любили, и многие из обиженных им увидели шанс поквитаться.
Я посмотрела на Харальда: конунг сидел «с тяжкой думой на челе», явно не зная, как разрулить вопрос с минимальными потерями. Посмотрела на Эйрика, до белых костяшек сжимавшего пряжку широкого ремня.
Чаши весов Правосудия раскачивались, как качели на детской площадке. Нужен был последний камешек, чтобы окончательно зафиксировать их, — слово Харальда. И конунг, понимая это, наконец сделал движение, собираясь подняться.
Однако его опередили.
— Ярл Ронгвальд! — Голос Эйрика зазвучал над гулом, как раскат грома. — Ты обвинил меня в трусости и бесчестных делах! Я не спущу тебе это оскорбление! Пусть нас рассудит воля богов, о которой столько твердит твоя недостойная супруга. Вызываю тебя на поединок хольмганг!
