* * *
— Запомнила?
Агда смотрела на меня сквозь дым: осунувшаяся, с глубокими морщинами, с резкими тенями, превращавшими лицо в неживую маску.
— Да. — Мне пришлось сделать усилие, чтобы выудить из памяти нужное слово.
— Тогда поблагодари духов и Сейд-камень, и идём обратно.
Я заторможенно кивнула. Неуклюже поднялась, поклонилась камню. Замерла, не зная, что ещё от меня ждут, и вдруг охнула от кольнувшей над грудью боли. Прижала ладонь к тому месту и встретила внимательный взгляд Агды.
— Когда придёт время спеть vardlokkur, пой, не раздумывая над словами, — сказала старуха. — А теперь помоги мне. Гаси плошки против солнца.
Мы по очереди погасили плошки (последней стала та, в дыме из которой ко мне пришли видения) и остатки их содержимого высыпали в выкопанную у подножия Сейд-камня ямку. Напоследок поклонились мистическому месту и пустились в обратный путь.
К воротам Ульрикстадира мы подошли в предрассветных сумерках. Агда довела меня до женского дома, где я вернула ей плащ. Затем, стараясь не стучать зубами, просочилась в спёртую, но тёплую темноту общей комнаты и кое-как добралась до своего места.
— Чего спать мешаешь? — проворчал рядом недовольный и сонный голос Уллы.
— Прости, — пробормотала я.
Торопливо скинула башмаки и улеглась, закутав ледяные ноги одеялом.
Надо было постараться вздремнуть — грядущий день обещал быть непростым. Но хотя усталость придавливала меня тяжёлой тушей, уснуть не получалось. Даже не оттого, что я никак не могла согреться — нервы не желали успокаиваться после пережитого мистического опыта. Я всё перебирала и перебирала в уме три видения, толкуя их так и этак.
«То, что можно изменить».
Нападение в брачную ночь? Таков был план заговорщиков, от которого Ульрик пожелал уберечь дочь? Но как мне предотвратить трагедию? Поверит ли ярл рассказу? Не будет ли слишком поздно?
«То, что будет изменено».
Перелом в битве? Но кто и с кем сражается? И что за валькирия, вдруг решившая вмешаться? Она реальна, или это аллегория?
«То, что изменить невозможно».
Я ли стояла на палубе драккара? С кем? Куда и зачем уплывали корабли?
Вопросы, вопросы… Лишь будущее знало на них ответ, так стоило ли мучиться сейчас? И всё равно я ворочалась на жёсткой лавке, по сотому кругу гоняя одни и те же мысли. Задремала буквально на рассвете, и почти сразу меня неласково толкнули:
— Сиара! Поднимайся! Новый день настал!
Чтобы объявить о моём освобождении, Ульрик в самом деле собрал всех обитателей одаля. Я стояла рядом с ним и Кельдой, смотрела на разношёрстную толпу: мужчины и женщины, взрослые и дети, рабы и свободные, крестьяне и воины — и ловила ответные взгляды.
Любопытствующие — жизнь среди лесов и фьордов не радовала разнообразием событий. Откровенно завистливые — не одна моя товарка по женскому дому хотела бы оказаться на моём месте. Равнодушные — преимущественно воинов. Оценивающие — тоже мужские, но теперь нестрашные для меня, ведь насилие над свободными женщинами здесь не приветствовалось и могло довести насильника даже до изгнания.
Да, все пришли послушать, что скажет хозяин одаля. Все, кроме одного: Ивара. И что-то мне подсказывало, такой поступок вряд ли будет спущен на тормозах.
— Слушайте все! — звучный голос Ульрика перекрыл гомон толпы. — Я, Ульрик Серый Лис, хозяин Ульрикстадира, объявляю свою волю перед богами и людьми! Эта женщина, Сиара Беспамятная, верно служила мне, за что сегодня я вознаграждаю её свободой! Я принимаю её в семью, как родню по слову, и даю имя Сиары Счастливицы из рода Ульрика!
«Вот уж действительно: счастливица», — усмехнулась я в мыслях. Толпа же загудела громче — удивлённая и жадно строящая догадки о причинах подобной милости. Я поймала непроницаемый взгляд Дагена и почти такой же — стоявшей рядом с ним Бьорг. И сразу же отвлеклась на продолжившего речь Ульрика.
— Прими этот знак, — он протянул мне широкий серебряный браслет-ободок, украшенный янтарём и причудливым орнаментом, — как символ твоего нового статуса.
Я с поклоном взяла украшение, надела на запястье и, догадавшись, что пришло время ответного слова, произнесла:
— Благодарю за честь и доверие, Ульрик Серый Лис. Я с радостью и уважением принимаю твой дар и постараюсь оправдать возложенное на меня.
Острый взгляд Ульрика внятно предупредил: осторожнее со словами. Однако я уже всё сказала, и после короткой паузы новоявленный родственник объявил:
— Этим вечером у нас будет двойной праздник! Обретение новой родственницы и проводы моей дочери Бьорг, которая отправляется в Вестфольд, на свадьбу с ярлом Ронгвальдом!
Вот это было встречено уже с однозначным энтузиазмом: праздник всегда хорошо, вне зависимости от повода. Потому расходился народ, что называется, «на позитиве».
Меня же поманила Кельда, и я вошла следом за ней в долгий дом — теперь уже как полноправная (пусть ненадолго) его жительница.
