* * *
Вот подстава так подстава!
Не имея моральных сил возвращаться в женский дом, я самым наглым образом спряталась в сарае с сеном. Забилась в уголок так, чтобы меня не было видно, села, подтянув колени к груди, и сжала ладонями виски.
Ну, Ульрик! Ну, интриган доморощенный! Сто процентов спелся с противниками ярла — может, даже дочку за кого-нибудь из них пообещал выдать. Но в открытую разорвать договор с Ронгвальдом опасался, потому с подачи Бьорг придумал вот такой «изящный» способ выкрутиться. Ярл слеп, подмены по первости не заметит, а если что-то пойдёт не так, крайней сделают меня. Наговорят, будто околдовала Бьорг или ещё что-нибудь в том же духе. Мол, мы этой тире-вёльве свободу дали, в семью приняли, а она презлым заплатила за предобрейшее. Тьфу!
«Надо посоветоваться с Агдой. Вот прям срочно надо!»
Но старуха после обеда ушла за какой-то надобностью к скалам фьорда. Вернуться должна была к вечеру, а до того момента мне требовалось не наделать глупостей.
— Улла!
Голос Кельды прозвучал где-то совсем рядом: не то перед входом в сарай, не то за его стенкой, и я замерла, как зверь, мимо укрытия которого шли охотники.
— Да, хозяйка?
— Где новая тира, Сиара?
— Не знаю, хозяйка! Её звали в долгий дом…
— Она давно ушла оттуда, и в женском доме её нет. Ты больше не видела её?
— Н-нет.
— Увидишь — пусть всегда рядом с тобой будет. Одну никуда не отпускай, поняла? И ночует пусть с вами в женском доме. Я скажу Агде.
— Да, хозяйка!
Зашибись. Может, они меня ещё запрут где-нибудь, чтобы не болтала и не сбежала? И общества Агды захотели лишить — вдвойне фиговый знак. Эх, как бы мне её дождаться, не попадаясь никому на глаза… И чтобы масштабных поисков по одалю не устроили.
— Сиара!
Я даже дёрнулась, настолько неожиданно прозвучал голос у меня над ухом. Резко повернулась и увидела Уллу.
— Ты что это лодырничаешь? — сузила та глаза. — Ну-ка бегом работать!
«И как я не сообразила, что уж ей-то должны быть известны все закутки хутора!»
— Хорошо, иду. — Если я не хотела оказаться запертой, нужно было до последнего притворяться покорной.
Ульрик загнал меня в угол, однако ещё оставалась пусть призрачная, но надежда выпутаться.
По крайней мере, пока я не обсудила всё с Агдой.
Улла выполняла распоряжение хозяйки с такой скрупулёзностью, что я даже в уборную ходила под конвоем. И чем ниже склонялось солнце к щетинившимся лесом холмам, тем сильнее нервничала.
Где Агда? Когда вернётся? Получится ли с ней увидеться? Хорошо бы до того, как меня второй раз призовут в долгий дом! Сама-то она не спохватится, пока не подойдёт время ложиться спать — ужинала я обычно с остальными рабынями.
— Сиара! Ты опять порвала нитку!
— Да, нечаянно. Прости, Улла.
— У хозяйки будешь прощения просить! Работай внимательнее!
Ну да, внимательнее. Поработаешь тут, когда голова тревожными мыслями занята!
— Сиара!
Злосчастная нитка снова оборвалась, однако мне было плевать. В дверях женского дома стояла Агда.
— Идём со мной, — властно махнула она. — Поможешь травы разобрать.
— Погоди! — незамедлительно взвилась Улла. — А прясть за неё кто будет? Как мне хозяйке объяснять…
— Я тебе дам три мотка, положишь к остальным, — поморщилась старуха и бросила мне: — Что сидишь? Оленьим мхом надо сразу заниматься, не то он пользу потеряет!
Я отмерла. Торопливо вскочила, положила веретено на лавку…
— Стой! Агда, хозяйка Кельда велела, чтобы новая тира ночевала здесь! — Улла не могла сказать, что ей приказано не отпускать меня, и использовала последнюю попытку.
— Переночует, — отмахнулась старуха. — Только прежде поможет мне с травами.
И я, всеми силами пряча радость, вышла во двор следом за ней.
