Книга Сумеречная госпожа. Заклятое наследство, страница 41 – Наталия Зябкова

Дождавшись отъезда матери, я, с замиранием сердца отправилась в винный подвал — до Осетровой Луны оставалось два дня — медлить больше нельзя. На самом деле, подвалы — очень страшное место. Сестра рассказывала, что там живёт дуллахан, стерегущий запасы, которыми сам не гнушается подкрепляться. От скуки он играет собственной головой, будто мячом и горланит неприличные песни.

Чем дальше я продвигалась, тем явственнее слышала, как кто-то залихватски выводит:

'Хочешь воды нахлебаться сполна,

Келпи спроси, какова глубина.

Выйди к ручью, позови,

Но после не плачь, а плыви!

Хочешь с русалкой любовь ты познать,

Зеркальце дай ей и можешь играть!

Дева искусная, гладит и льнёт,

Только холодная, как синий лёд!'

Дуллахан, похоже, не на шутку решил развлечься. Но у меня мало времени — возьму с краю одну из бутылок, может, он и не заметит? Чем дальше я шла, тем становилось яснее — песню, с каждым мгновением приобретавшую всё больше скабрезных деталей, горланят два голоса.

За тяжелой дверью, не издавшей ни скрипа, горит свет. Кто-то не поленился хорошенько смазать петли — это мне только на руку! Из темноты тяжело сразу разглядеть, что там творится. Я некоторое время таращилась в щель между дверью и стеной, пока не увидела светловолосого брата — он сидел на громадной бочке и пил вино прямо из бутылки, безумно хохоча между глотками. Кто с ним рядом, не успела разглядеть…

Дверь резко распахнулась — я отпрянула в последний момент. Меня с хохотом ухватили за руку и дернули к свету.

— Вот она, наша принцесса, которая колдует через раз! — я поворачиваюсь на голос и оказываюсь в крепких объятиях рыжего брата. — Выпьешь с нами? Вдруг пьяная, ты окажешься способной не только жевать прошлогодние листья, но и сплясать мазурку не запинаясь на каждом шагу?

Он протягивает бутылку с вином. Взгляд сливово-синих глаз затуманен, на щеках лихорадочный румянец. Мне становится страшно. Так страшно, как никогда до того. Как бы ни был пьян, он чувствует мой страх, его ноздри трепещут как у красноухой гончей бегущей с Дикой охотой. Похоже, он наслаждается им не меньше чем вином, плещущим на дне бутылки, которую держит в руке.

Рыжий неуклюже прижимает меня к стене, роняя бутылку и хихикает, как от удачной шутки. Неожиданно чувствую его руку на своей недавно увеличившейся груди — я ещё не успела привыкнуть к происходящим с моим телом изменениям. Прикосновение неприятно.

— Не хочешь? — он приближает лицо к моему и обдаёт дыханьем пропитанным тонкими винными парами. — Тогда поцелуй!

В первую секунду пронзает надежда — вдруг и правда отпустит, если поцелую? Что такого? Простое касание губ к щеке…

— Нет, не так! — он ставит бутылку на полку рядом и берёт меня за подбородок. — В губы!

— Лис! — кричит второй. — Оставь её!

— Успокойся, Одуванчик. Ничего страшного не случится!

Он не сводит маслянистого взгляда с моих губ и шепчет:

— Рада, ты целовалась когда-нибудь?

Я мотаю головой, пытаясь освободить подбородок. Уголки его губ поднимаются пьяной улыбке.

— Значит, я буду первым!

Он прижимается губами к моим, языком пытается их разомкнуть. Неожиданно тело охватывает жар. Кажется, будто меня целиком засунули в печь к Пряничной Ведьме, которая печет свои пряники из чего угодно.

— Так не честно! — кричит второй брат. — Я тоже хочу поцелуй! Хочу быть первым!