Книга Сгорать от любви (и от стыда), страница 54 – Яна Шарм

И тут его взгляд упал на белую повязку на ее бедре, оставшуюся после недавней царапины. Он посмотрел на нее с хищной, но бесконечно любящей улыбкой, наклонился и аккуратно, только зубами, подцепил край пластыря. Он оторвал его, и легкое жжение от этого движения заставило ее вздрогнуть. Затем его горячий, влажный язык прошелся по чувствительной коже под повязкой, заливая огнем крошечную ранку, исцеляя ее своим прикосновением.

— Сергей… — простонала она, уже теряя контроль, ее пальцы впились в его волосы.

В ответ он лишь низко зарычал, и его сильные руки вцепились в ее бедра. Он резко стянул с нее шелковые трусики, и его лицо оказалось так близко к самому ее центру. Его дыхание обожгло ее влажную, горячую плоть.

— Я ждал этого весь день, — прохрипел он, и его голос был густым от желания. — Всю жизнь.

И он впился в нее ртом с такой яростью и такой нежностью, что мир для Вики перевернулся. Его язык был мастерским и безжалостным, он знал каждую ее точку, каждую реакцию. Она вскрикивала, ее бедра сами просились навстречу ему, она была полностью в его власти, и это было самым сладким и долгожданным пленом.

Когда она достигла пика, содрогаясь в немом крике, сотрясаемая волнами наслаждения, он не стал медлить. Он вошел в нее одним мощным, уверенным движением, заполнив ее собой полностью. Он не был сейчас пожарным, тушащим пламя. Он был самим огнем, и она горела вместе с ним в едином, всепоглощающем пожаре страсти.

Их ритм был диким, первобытным, полным обретения друг друга уже на новом уровне — уровне мужа и жены. Он шептал ей на ухо хриплые, полные любви и похоти слова: «Ты вся моя… навсегда… моя жена…», а она отвечала ему объятиями, в которых была вся ее жизнь, и шепотом: «Люблю… никому не отдам… мой…»

Измученные, счастливые, покрытые легкой испариной, они лежали в объятиях друг друга, слушая, как их сердца постепенно успокаиваются, сливаясь в один ритм. За окном шумела ночь, а в камине уже весело потрескивал огонь, отбрасывая на стены танцующие тени.

— Я люблю тебя, женушка, — выдохнул Сергей, целуя ее в макушку, его рука лежала на ее талии, владея ею с безраздельной нежностью.

— Я люблю тебя, муженек, — улыбнулась она в ответ, чувствуя, как по ее щеке скатывается счастливая слеза. Она прижалась лбом к его груди, слушая ровный стук его сердца. — Знаешь, о чем я думаю?

— О чем? — его голос был ленивым и довольным.

— О том, что это наш мир. Наш дом. — Она провела рукой по его груди. — Здесь твои книги на полке, мои эскизы на столе, наш общий чайник, который ты вечно забываешь выключить… И этот огонь в камине. Он как наш семейный огонь. Не тот, что губит, а тот, что согревает. Мы его зажгли сегодня, и теперь наша задача — никогда не дать ему потухнуть.

Сергей повернулся на бок, чтобы лучше видеть ее лицо, озаренное пламенем. Он провел пальцем по ее щеке.

— Он не погаснет, Искра. Пока мы дышим, пока я возвращаюсь к тебе, а ты зажигаешь для меня свет. Это мое главное обещание. Я буду подбрасывать в этот огонь дров каждый день. Всю жизнь.

Она потянулась к нему для поцелуя, медленного и глубокого, в котором был вкус будущего.

— И я тоже. Всегда.

И в этой тишине, в их первом совместном доме, где каждая вещь была частью их общей истории, горел самый главный огонь — огонь их семьи, который теперь ничто не могло потушить. А на ковре у камина, свернувшись клубочком, сладко посапывал рыжий кот Марс, хранитель их нового очага.