Книга Сгорать от любви (и от стыда), страница 48 – Яна Шарм

Они стояли так, в их простой, но такой теплой кухне, залитой утренним солнцем. Война закончилась. Не громом сражения и не триумфом одной из сторон, а тихим, горьким шепотом признания на листе бумаги. И в этой новой, чистой тишине, пахнущей чаем и его близостью, начиналась их общая, настоящая жизнь.

Рев сирены за окном был не просто звуком. Он был вспоротым нервом мира, тревожным пульсом, к которому Вика уже научилась прислушиваться всем своим существом. Сергей, только что мирно дремавший на диване с книгой на груди, в одно мгновение оказался на ногах. Его тело, секунду назад расслабленное, напряглось, как тетива лука; сон как рукой сняло, а глаза стали ясными, острыми и бездонными, как ночное небо перед грозой.

Он не бежал, не суетился. Он двигался с выверенной, почти пугающей стремительностью. Куртка, наброшенная на плечи. Сапоги, шнурки которых он затягивал на ходу, не глядя. Рация, пристегнутая к ремню. Вика уже стояла в прихожей, став частью этого ритуала. В ее руках — его телефон, ключи от машины и бутылка с водой. Она не цеплялась за него, не плакала, не произносила истеричных «будь осторожен». Ее лицо было серьезным и сосредоточенным, а взгляд — твердым и ясным.

— На промзоне, — коротко, отрывисто бросил он, проверяя застежки на своем снаряжении. Голос был низким и собранным. — Горят цистерны с растворителем. Сложный объект.

— Иди, — сказала она просто, вкладывая ему в руку холодный металл ключей. Ее пальцы на мгновение сомкнулись вокруг его ладони. — Я здесь.

Их взгляды встретились на долю секунды — глубокий, тонущий взгляд в бездонный. В его — стремительная, как вспышка, благодарность за ее выдержку и спокойствие. В ее — безмолвное, но железное обещание ждать. Всегда.

Он резко, почти по-военному кивнул, развернулся и выбежал за дверь, не оглядываясь. Вика подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу, провожая глазами огромную красную машину, которая с воем сирены и вспышками проблесковых маячков растворялась в ночи, увозя с собой частицу ее души.

Старый, знакомый до тошноты страх сжал горло в ледяные тиски. Но сегодня он был другим. Он не парализовал, не заставлял метаться по квартире. Он заставлял думать. Действовать. Быть полезной.

Она налила себе стакан ледяной воды, сделала несколько глубоких, медленных глотков, чувствуя, как холод растекается по телу, проясняя сознание. Затем взяла телефон. Не для того, чтобы лихорадочно обновлять ленту новостей в поисках пугающих заголовков. Она нашла в памяти номер дежурной части его подразделения.

— Здравствуйте, это Виктория Орлова, жена Сергея Орлова, — сказала она, и ее голос прозвучал на удивление ровно. — Его экипаж выехал на пожар на промзоне. Будет ли какая-то связь с дежурным по части для родственников? Можно ли передать что-то?

Голос на том конце провода был уставшим, но доброжелательным.

— Виктория, здравствуйте. Пока информации нет, объект сложный, связь прерывистая. Как только что-то прояснится и машины начнут возвращаться, мы вас оповестим.

— Спасибо, — сказала она и положила трубку.

Она пыталась занять себя делами — помыла посуду, протерла пыль, но руки сами собой тянулись к его вещам. Тогда она перестала бороться с собой и начала действовать. Собрала ему сменную форму — чистую, мягкую футболку, штаны, носки. Аккуратно свернула и уложила в спортивную сумку. Поставила на плиту греться воду, зная, что он вернется промерзшим до костей и изможденным. Налила в большой термос крепкого, сладкого чая — именно такой он любил после вызовов, чтобы взбодриться и согреться.