Книга Сгорать от любви (и от стыда), страница 42 – Яна Шарм

За закрытой, надежной дверью они не услышали последний, полный бессильной ярости, удар кулака о бетонную стену, сдавленный стон от боли и унижения. Но они знали — линия фронта была пройдена. Война была объявлена. И на кону было их общее, выстраданное счастье. Но теперь они стояли на одной стороне этой линии. Плечом к плечу. Готовые защищать свой очаг до конца.

Несколько дней после ночного визита Дмитрия прошли в напряженном, зыбком спокойствии, как затишье перед бурей. Вика старалась не оставаться одна на улице, но сегодня утром ей было необходимо встретиться с адвокатом для подписания окончательных документов по разводу. Чтобы прийти в себя перед важным разговором, она зашла в небольшую, уютную кофейню с ароматом свежемолотых зерен и мягким светом. Она сидела с чашкой капучино, глядя в окно на спешащих по своим делам людей и пытаясь упорядочить мысли, когда знакомый, привычный мир снова рухнул с оглушительным грохотом.

Дверь кофейни с такой силой распахнулась, что ее ручка ударилась о стену, оставив вмятину в гипсокартоне. На пороге, заливаемый холодным потоком воздуха с улицы, стоял Дмитрий. Он был без пальто, в дорогом, но мятом кашемировом свитере, волосы всклокочены, словно он только что встал с постели. Его взгляд был мутным, нездоровым, и он сразу, словно радар, нашел ее за столиком в углу.

— Виктория! — его голос был неестественно громким, хриплым от сдавленной ярости, он привлек внимание всех немногочисленных утренних посетителей. Несколько пар глаз уставились на них.

Она замерла, леденящий ужас, знакомый и тошнотворный, сковал ее тело. Он крупными, неуверенными шагами подошел к столику, тяжело дыша, и от него пахло перегаром и несвежим потом.

— Дмитрий, уходи, — тихо, но с остатками твердости сказала она, чувствуя, как предательски дрожат ее руки, и теплый латте в чашке начинает вибрировать, создавая круги на молочной пенке.

— Домой, — прошипел он, игнорируя всех вокруг, его глаза были прикованы только к ней, полные безумия и боли. — Слышишь? Ты идешь со мной домой. Сейчас же. Брось эту свою жалкую пародию на жизнь и поехали.

— У меня нет дома с тобой, — она попыталась говорить спокойно, но голос дрогнул. — Все кончено. Подпиши бумаги, и мы станем чужими.

— ЕСТЬ! — он крикнул так, что витрина кофейни задрожала, а она вздрогнула, обжигая пальцы о горячую чашку. Он резко, с неожиданной силой схватил за запястье, сжимая его так, что кости хрустнули, и она вскрикнула от резкой, оглушительной боли. — Ты моя жена! Ты всегда была моей женой! Я все построил для нас! Карьеру, дом, статус! Все эти годы! А ты… ты взяла и все разрушила ради какого-то… примитивного животного инстинкта! Ради этого грубого быдла!

Он тянул ее из-за стола. Стеклянная чашка с грохотом упала на пол, разлетевшись на осколки, забрызгав их ноги коричневыми каплями. Вика отчаянно пыталась вырваться, упираясь свободной рукой в столешницу, но его хватка была железной, почти бесчеловечной. Паника, густая, слепая и удушающая, подступала к горлу, перекрывая дыхание. Она метнула умоляющий взгляд по сторонам, ища помощи, но люди просто сидели в шоке, застыв с открытыми ртами.

— Дмитрий, отпустите ее, — вдруг раздался спокойный, но властный голос. Это был бариста, молодой парень с серьезным лицом и умными глазами, он уже доставал телефон. — Я предупреждаю, я сейчас же вызываю полицию.