Книга Сгорать от любви (и от стыда), страница 38 – Яна Шарм

— Вика, — одним своим низким, грудным голосом он смог передать целую гамму чувств — и немой вопрос, и приглушенную тревогу, и готовность немедленно броситься в бой.

Она бросила помятый пакет с круассанами на пол, и они, жалкие и ненужные, покатились под стул. Не было ни секунды на раздумья — она буквально впорхнула в его распахнутые объятия, вжавшись в его мощную, надежную грудь. Теперь, в полной безопасности, дрожь, которую она с таким трудом сдерживала на улице, вырвалась наружу — мелкая, неконтролируемая, идущая из самой глубины.

— Он… он схватил меня за руку, — выдохнула она, пряча лицо в теплом изгибе его шеи, вдыхая его спасительный запах — кожи, мыла и чего-то неуловимо домашнего. — Так сильно… Говорил такие гадости… про тебя, про нас, что мы живем на помойке… Он не понимает. Он думает, что я сошла с ума, променяв «идеальную» жизнь на это.

Ее слова лились торопливым, сбивчивым потоком. Она рассказывала про его помятый, почти затрепанный вид, про едкий запах дорогого алкоголя, смешанный с потом, про его глаза — не холодные, а полные настоящей, животной ненависти и отчаяния. Сергей слушал, не перебивая, не комментируя. Его большие, теплые ладони медленно, ритмично водили по ее спине, от лопаток до талии, успокаивая, согревая, возвращая к реальности.

— Он сказал… что я разрушаю нашу жизнь, — ее голос дрогнул, и она прижалась к нему еще сильнее. — А я ему сказала, что наша с ним жизнь была уже давно руинами, которые он не желал замечать.

Сергей осторожно отстранился, всего на несколько сантиметров, чтобы посмотреть ей в глаза. Его взгляд был твердым, ясным и невероятно спокойным, как гладь озера перед рассветом.

— Ты сделала все правильно, Искра моя, — он произнес это новое, родившееся из самой сути их встречи прозвище с такой нежностью и гордостью, что у нее защемило сердце и перехватило дыхание. — Ты была смелой. И сильной. Сильнее, чем сама думаешь. Ты мой храбрый маленький огонек, который не боится никакого ветра.

— Но он может быть опасен, — прошептала она, вглядываясь в его лицо, ища в нем подтверждения своим страхам. — Не для меня… а для тебя. Он видит в тебе угрозу своему самолюбию.

— Пусть попробует, — уголок его губ дрогнул в подобии улыбки, но в глазах не было и тени юмора, только холодная, отточенная сталь. — У меня теперь есть ради чего быть осторожным. И ради кого драться, если понадобится. Ты — моя тыловая граница, Искорка. И я ее защищаю до последнего вздоха.

Его слова не просто успокоили ее. Они, словно искра, упавшая в сухую траву, разожгли в ней что-то иное, давно дремавшее. Острый, жгучий, почти животный порыв. Желание не просто убежища и слов, а полного, физического слияния. Стремление сжечь в жарком пламени плоти весь тот холодный ужас, что принес с собой Дмитрий. Забыть о тени прошлого в ослепительном свете настоящего.

— Сергей… — она подняла на него глаза, полные уже не страха, а мольбы и решимости. — Пожалуйста… Просто забери меня. Сделай так, чтобы я чувствовала только тебя. Твои руки. Твое дыхание. Больше ничего.

Он понял ее без единого слова. Его взгляд потемнел, наполнившись той самой первобытной, всепоглощающей страстью, что всегда сводила ее с ума и делала его таким опасным и таким желанным. Он не стал ничего говорить. Просто наклонился, и сильные руки обхватили ее под коленями и спиной. Он поднял ее на руки, как перышко, не обращая никакого внимания на тупую, протестующую боль в своем еще не зажившем ребре.