Книга Слово короля. Слезы попаданки, страница 9 – Татьяна Антоник

Черт, накаркала.

— Идите на мой, — очень криво, очень больно, очень пугающе улыбнулась Медея Горгон. — Я веду нежетиведение. Обучитесь сражаться или, наоборот, дружить и выхаживать монстров.

Вау, а я-то полагала, что она что-то по искусству ведет. Идеальные данные для занятий скульптурой. Ей и стараться не надо.

— Или на мой, — просипел Раду Валахийский. — Дипломатия, связи с общественностью, менталистика, — облизнул он губы.

Подозреваю, что ученица, человеческая, требовалась не для высоких показателей, а для… Не хочу заканчивать. Он громче всех кричал, когда мы переступили порог, он про свежую кровь сказал.

— Или ко мне, — скромно добавил ректор. — На боевой.

От количества факультетов глаза разбегались. Получалось, что как в известной песне, все дороги мне открыты.

В Мороке было семь отделений, и каждое отделение имело свой цвет.

Черный цвет — боевой, где под руководством господина Вулфа будущие адепты обучались борьбе с любыми врагами. Люди, нелюди, просто нежить — выпускникам все равно. Учитывая специфику учебного заведения, факультет обучал идеальных наемных убийц.

Красный цвет — факультет нежитеведения, главой которого была Медея Горгон. Адепты становились своеобразными борцами со всяческими вредителями. Летучие мыши, расплодившиеся по территории — это комары, но в дом, в деревню, в город заползали твари и похлеще.

Как пояснял мне Мерлин:

— Чем тебе наша страна не нравится? Подумаешь, почти всегда сумерки. В темноте нет ничего страшного. Страшно то, что прячется в темноте… Монстры, психи, упыри, клоуны, ведьмы, ползучие гады… ползучие клоуны — эти хуже всех… ползучие клоуны! В ливневках живут.

Голубой цвет. Факультет дипломатии и международных отношений. Его возглавлял Раду Валахийский, настоящий вампир и брат графа Цепеша. Дипломатии учили, конечно, но основной посыл заключался в том, чтобы будущий выпускник мог подчинить своей воле остальных.

Взглянув на длинноволосого, красноглазого блондина, я как-то сразу приняла решение избегать его лекций.

Еще был факультет ядоварения, зеленый цвет, с деканом Морганой Салем. Некромантии, упокоения, экзорцизма, где заведовал знакомый, но не менее жуткий Фредвурт Крюджерс. Он еще вел и сновидение ко всему прочему. Их цветом был желтый.

Фиолетовый цвет предназначался демонам и суккубам, будущим соблазнителям.

А белый…

Будь моя воля, я бы предпочла факультет домашнего хозяйства и артефакторики. Он безопасный, что ли. И записи на него практически нет.

Но у меня был договор и задание, ради которого с собственными желаниями следовало поступиться.

— Я хочу на некромантию, — пролепетала я.

Совсем туда не хотела. От перспективы встретиться с ожившими трупами меня бросало в дрожь, от вызывания духов подташнивало, но там учился тот самый Эшвард, с кем требовалось сблизиться.

Ректор и преподаватели переглянулись. Их порядком удивил мой выбор. Даже Тамила ахнула.

— Боги, девочка, зачем? — фыркнул Раду Валахийский. — Ты на себя посмотри.

— Действительно, Б… Б... Да бездна тебя побери, зачем идти туда, где учатся одни парни? — возмутился оборотень.

Информация не обрадовала, но я продолжала упираться.

— Хочу туда, вы сами сказали, что я вольна выбирать.

— Эх, такой кадр пропадает, — мотал головой Бертран. — Проклятие простенькое, жизни почти не мешает… И в некромантию.