Книга Не Ваша Русалочка, страница 63 – Тина Солнечная

Потом он проводил меня до входа, пожелал спокойной ночи и ушёл. А я стояла ещё минуту, глядя ему вслед, и думала только об одном:

Каким бы ни был завтрашний день — я справлюсь. С ним я справлюсь.

Я вернулась в общежитие поздно. В коридорах уже царила тишина, только где-то вдалеке хлопнула дверь. Я поднялась по лестнице, стараясь не думать о прошедшем вечере, о натянутых улыбках, о взгляде мачехи, прожигающем насквозь. О том, как ректор гордился своей властью над живым существом, будто речь шла не о русалке, а об экспериментальном заклинании.

Подойдя к двери, я вздохнула, вытащила ключ… и поняла, что она приоткрыта.

Внутри было темно. Только слабый свет от ночника бросал жёлтые тени на стены.

Я вошла.

— Наконец-то, — прозвучал знакомый голос из глубины комнаты.

Я вздрогнула.

Он сидел в моём кресле. Себастьян. Растянувшийся лениво, как хищник в засаде, с тенью ухмылки на губах и блеском в глазах, от которого всё внутри скручивалось в тугой узел.

— Ты настырный, — процедила я, закрывая за собой дверь чуть громче, чем следовало.

— А ты решила замутить с Эйданом? Нам назло? — Его голос был спокоен, но в нём сквозил металл.

Я сбросила туфли, не спуская с него взгляда.

— А ты не думал, что может, с ним мне будет лучше. — Я вскинула подбородок. Глупый ответ, но мне хотелось уколоть.

— О, я думал. Потому что я помню, как ты кричала подо мной. И на брате тоже.

— Убирайся!

— Кому из нас ты врёшь, Мел? Ему — или себе?

Он сделал шаг вперёд, и я натолкнулась на стену. Сердце колотилось — не от страха. От этого взгляда, от этой близости. От того, что он знал, на какие струны нажать.

— Мы тебя плохо трахали? — спросил он тихо, но в голосе было звериное напряжение.

Мои щёки вспыхнули.

— Может, мне это больше не интересно. — Я старалась звучать уверенно, но дыхание сбивалось.

— Врёшь, — сказал он тихо, но уверенно. Поднялся с кресла, подошёл вплотную. — Ты злишься. Но ты согласна. Я это чувствую. Мы оба.

Я пыталась отступить, но он загнал меня к стене. Его рука легла на мою талию, тёплая, живая. Его взгляд обжигал, а в теле — жар, с которым я боролась последние дни.

— Знаешь, в чём дело, Мел? — прошептал он, опускаясь чуть ближе. — Ты злишься. Но ты согласна со мной. Я это чувствую. Мы оба.

Он не торопился. Смотрел, ждал, читал каждый изгиб моего лица.

— Скажи, что я ошибаюсь, и я уйду, — выдохнул он, почти касаясь губами моей щеки.

Я замерла, чувствуя его дыхание у своего лица, горячее, плотное… слишком знакомое. И слишком опасное.

Его ладонь на моей талии. Его голос в моей голове. Всё тело помнило, как это — растворяться в нём. Но именно это и бесило сильнее всего.

— Скажи, что я ошибаюсь, и я уйду, — повторил он, чуть тише. Почти ласково.

Я смотрела ему в глаза. Чёрт возьми, как же тяжело было выдавить из себя хоть что-то. Но я знала — если промолчу, проиграю. Снова.

— Уходи, — выдохнула я.

Он моргнул. Я почувствовала, как на долю секунды что-то дрогнуло в его взгляде — то ли удивление, то ли раздражение. Может, и то, и другое.

— Мел…

— Нет, — перебила я. — Я серьёзно. Уходи. Мне… плохо от того, что мы делаем. Понимаешь? Я не хочу чувствовать себя вещью.

Я оттолкнула его, обеими руками, резко, с яростью, которая скопилась за эти дни.

Он не сопротивлялся. Только чуть отступил назад, выпрямился, по-прежнему глядя на меня с тем выражением, от которого горело под кожей.