Книга Незнакомка для наследника клана орков, страница 75 – Дита Терми

Себастьян стоит, его плечи опущены, маска благородства сброшена, обнажив серое, опустошённое лицо. Зелье правды сделало своё дело. Теперь он не сможет юлить и уворачиваться. Теперь он выдаст всю правду.

— Что… — голос одного из старейшин, древнего Элронда, дрожит от неверия. — Что ты натворил, мальчик?

Себастьян медленно поворачивается к нему. В его глазах отражается странное спокойствие обреченного. Хотя я вижу и другое. Он ещё пытается кое-как бороться, пытается сомкнуть губы, сжать челюсти, но они движутся против его воли, выталкивая наружу тихий, ужасающий шёпот.

— Я… это был я. Я подсыпал Линариэль зелье с ядом, от которого планировал её вылечить, спасти и стать героем, чтобы вы обратили на меня внимание и были благодарны. А когда этот план не сработал, я заплатил магам-отшельникам… чтобы они направили на Линариэль тёмную магию. Я собирался спасти её. Всё с той же целью. Стать спасителем. Стать тем, за кого вы захотите отдать свою дочь. Она должна была быть моей. Моё место в Совете… моё… все это должно было быть моим…

Я стою, слушаю это и понимаю, что была права. В каждой своей догадке. Себастьян чуть не добился своего. Я стояла в этом свадебном платье перед ним, я уже была почти его женой. Какая же мерзость!

Его репутация, его тщательно выстроенный образ благородного страдальца, рушится на глазах. Лица старейшин вытягиваются, на них появляется тошнотворное отвращение. Они отодвигаются от него, словно от заразного.

— Так и что я натворил? — тихо смеется он. — Я делал то, чему вы меня учили! Искал влияние. Силу. Я был недостаточно знатен, чтобы получить место в Совете по праву рождения. Но я мог заработать его! Связь с древним родом … благодарность за спасение его дочери… это был верный путь!

Он говорит, и слова льются грязной, откровенной рекой. Он рассказывает о том, как он смаковал собственную хитрость, наблюдая, как мой отец доверяет ему всё больше, как его стали приглашать на встречи Совета. Он говорит о своей ненависти ко мне за то, что я посмела полюбить другого, разрушив его идеально выстроенный план.

С каждым его словом лица старейшин становятся всё бледнее. Они отводят взгляды, не в силах вынести этого зрелища. Это не просто предательство. Это доказательство того, что яд лицемерия и жажды власти проник в самую сердцевину их мира.

Азур все ещё прижат к полу, но стража уже не давит на него с прежней силой. Их внимание тоже приковано к исповеди Себастьяна. Я вижу, как мускулы на спине Азура напряжены, но пока он не пытается вырваться.

Когда Себастьян наконец замолкает, повисает тягостное молчание. И его нарушает Эрион. Он делает шаг вперед, его руки всё ещё связаны, но голос звенит чётко и ясно.

— Отцы Совета! Вы слышали. Мы все это слышали. Мы ослеплены предрассудками. Вы преследовали свою же кровь, Линариэль, поверив лжи этого… этого эльфа. — Он кивает в сторону Себастьяна с нескрываемым презрением. — Орки не такие жестокие чудовища, как вы думаете. Они могли меня убить, но отпустили меня. Они не нападали первыми! А мы? Мы готовы развязать войну, основанную на обмане! Разве это путь эльфов? Разве в этом наша мудрость?

Его слова находят отклик. Некоторые из старейшин опускают головы. Другие смотрят на моего отца, ожидая его реакции.