Книга Охота на сокола. Генрих VIII и Анна Болейн: брак, который перевернул устои, потряс Европу и изменил Англию, страница 218 – Джон Гай, Джулия Фокс

Чтобы гарантированно добиться обвинительного приговора, заместитель прокурора и единственный свидетель обвинения, Ричард Рич, избирательно рассказал о том, что Мор говорил ему в Тауэре. Вернувшись после совещания, присяжные вынесли обвинительный приговор, однако прежде чем он был официально объявлен, Мор воспользовался процедурой под названием «ходатайство о приостановлении исполнения судебного решения», которая позволяла обвиняемому обратиться к суду для смягчения приговора. Нам известно, что именно сказал Мор, благодаря подробному отчету, составленному на французском языке секретарем недавно прибывшего посла Антуана де Кастельно. Это был Ланселот де Карль, чей непредвзятый взгляд позволяет сформировать представление о том, что происходило на процессе. Мор бросил вызов самому королю, открыто заявив о том, что считает Акт о супрематии недействительным, поскольку парламент не имел полномочий принимать его. Кроме того, он язвительно высказался о провалившихся попытках Джорджа Болейна убедить Франциска разорвать отношения с Римом⁵.

Это больно задело герцога Норфолка, который тоже участвовал в этих дипломатических миссиях и которого с Мором связывала давняя дружба. Он был уязвлен не столько заявлением Мора о том, что попытки Болейнов убедить Франциска разорвать отношения с Римом были весьма сомнительны, сколько колким намеком на то, что все знали о провале этих попыток и что Генрих был введен в заблуждение собственной супругой.

Как бы то ни было, смертный приговор был неизбежен. Оба приора, а также Фишер и Мор были казнены на Тауэрском холме, а их головы, надетые на шесты, были в назидание выставлены на Лондонском мосту. Чтобы заглушить последние молитвы монахов, которым пришлось испытать все ужасы казни через повешение, потрошение и четвертование, палач заткнул им рты отрубленными гениталиями. Томас и Джордж Болейн были среди придворных, которые пошли посмотреть на казнь⁶.

26 июля на заседании папской консистории Павел III издал декрет, согласно которому Генрих объявлялся еретиком и раскольником и лишался своего королевства⁷. Всем христианским правителям было приказано отвернуться от него, однако казалось, это ничуть не трогало Генриха и Анну, которые проводили дни, развлекаясь охотой. Пока Карл руководил военной кампанией в Италии, все силы христианского мира были сосредоточены именно там, и у Рима не было шансов привести декрет в действие. На протяжении всего июля, августа и сентября Генрих и Анна счастливо проводили время вдвоем, наслаждаясь обществом друг друга и устраивая праздники, приемы и визиты, которыми они оказывали особую честь тем, кто проголосовал в парламенте за Акт о супрематии и Акт о государственной измене⁸. Однажды, когда по дороге в Бристоль новый шут короля Уилл Сомер (или Соммерс), еще незнакомый с крутым нравом своего правителя, позволил себе «непристойные шутки» в адрес Анны и ее дочери, Генрих набросился на него с кулаками. Шут едва спасся бегством и укрылся в доме Николаса Кэрью в Беддингтоне, где оставался до тех пор, пока Генрих не успокоился⁹.

На первой неделе сентября Генрих и Анна шесть дней гостили у сэра Джона Сеймура и его супруги в поместье Вулфхолл в Уилтшире под пристальным наблюдением Кромвеля, который присоединился к королевской чете в Уинчкомбе 23 июля и в течение двух месяцев неотступно следовал за ними¹⁰. Как известно, дочь Сеймуров, Джейн, была одной из фрейлин Анны. Мы не знаем, проводила ли она это лето дома, но скорее всего, что так. Генрих, который раньше не обращал на нее никакого внимания, в скором времени начал мечтательно поглядывать в ее сторону¹¹.