Книга Охота на сокола. Генрих VIII и Анна Болейн: брак, который перевернул устои, потряс Европу и изменил Англию, страница 171 – Джон Гай, Джулия Фокс

Екатерина осталась в прошлом, о чем ей бесцеремонно дали понять советники, которые по распоряжению Генриха во второй раз посетили ее в Амптхилле. Она приняла их, лежа на убогой постели, больная, страдающая от кашля и болей в ноге, которую она повредила, случайно наступив на булавку. Она внимательно выслушала их требование больше никогда не называть себя королевой. Отныне она была для всех лишь вдовой принца Артура и должна была официально именоваться «вдовствующей принцессой», о чем Генрих уже заявлял ранее.

Впрочем, если советники рассчитывали на то, что Екатерина слишком слаба, чтобы протестовать, то они ее явно недооценили. Собравшись с силами, она потребовала предоставить ей распоряжение короля. Подробно изучив этот текст, она решительно вычеркнула все упоминания титула «вдовствующая принцесса». Она ни за что не согласится на это и останется супругой Генриха до последнего вздоха – такова была суть ее возражений. Екатерина действительно верила в неизменность своего статуса, о чем говорит тот факт, что для всех ее слуг были заказаны новые ливреи с начальными буквами имен Генриха и Екатерины. Генриха это не остановило, и он приказал ей покинуть Амптхилл и поселиться в деревушке Бакден в Хантингдоншире на границе с пойменными лугами реки Грейт-Уз, хотя известно, что она питала отвращение к этим местам. Через год она по своей инициативе покинула Бакден и поселилась неподалеку, в семи милях, в замке Кимболтон. Это поместье, пожалованное в свое время Генрихом сэру Ричарду Уингфилду, пустовало с тех пор, как его вдова, Бриджет Уилшир, покинула эти места, выйдя замуж за сэра Николаса Харви. Там, под охраной двух человек, на которых Генрих мог положиться, она проводила дни в затворничестве, говорила в основном по-испански, отказывалась признавать тех, кто не называл ее королевой, и лишь изредка выходила на прогулку в скрытый от посторонних взглядов сад⁴.

Анна не сомневалась в успехе профранцузской дипломатии и крайне обрадовалась, получив поздравления по поводу свадьбы и беременности от Маргариты Ангулемской. Поздравления были переданы через Жана де Дентевиля в письме из Парижа от 22 июня. «Пожалуйста, потрудитесь передать эти добрые пожелания ее милости, королеве Англии,– писала Маргарита послу.– Я была счастлива услышать хорошие новости о ней от лордов Норфолка и Рочфорда»⁵. По словам Маргариты, ей было очень важно написать это письмо, поскольку она была на последних месяцах беременности, что могло помешать ей лично присутствовать на встрече в Ницце⁶. Франциск, желая поддержать Анну, прислал ей новую партию дорогих подарков: отрезы бархата, шелковые простыни и вышитые покрывала, а также великолепный паланкин специальной конструкции – такими во Франции пользовались дамы в положении. В носилки такого рода обычно впрягались три мула – Франциск позаботился прислать их вместе с подарком. Шапюи был свидетелем того, как этот груз прибыл в Англию на последней неделе июня, вместе с седлами, сбруей и прочим снаряжением для мулов. Обрадованная таким подарком, Анна немедленно пожелала испробовать его и отправилась на короткую прогулку в три мили⁷.

Анна рассчитывала на то, что Климент, видя, как крепнет союз Англии и Франции, вскоре прекратит все разговоры о «великом деле» Генриха и со временем все об этом забудут. Франциск через де Дентевиля делился с ней и Генрихом последними донесениями, которые присылали ему из Рима Габриэль де Грамон и Франсуа де Турнон. Тем временем доверенные лица Карла стали требовать, чтобы Генриха отлучили от церкви⁸. Поначалу казалось, что успех будет на стороне французов. Как сообщал мантуанский дипломат, «ни Его Святейшество, ни священная коллегия не дадут согласия [на отлучение], дабы не множить скандала», однако к концу июня расстановка сил изменилась настолько, что, казалось, Генриху не избежать анафемы. Узнав об этом, Анна обвинила Грегорио Казали в предательстве, а Генрих, который никогда не мог удержаться, чтобы не наказать тех, кто посмел отказать в чем-то его новой супруге, отстранил его от должности. Перед тем как сделать это, он приказал Казали предупредить Климента о том, что если тот осмелится ввести санкции против него, то Генрих не преминет оспорить его решение на ближайшем Вселенском соборе.