Книга Охота на сокола. Генрих VIII и Анна Болейн: брак, который перевернул устои, потряс Европу и изменил Англию, страница 128 – Джон Гай, Джулия Фокс

12 октября, через три дня после того, как Уолси было предъявлено обвинение в том, что он посмел поставить интересы папы римского выше интересов короля, посол Франции Жан дю Белле, последние недели находившийся на своем посту, в зашифрованном донесении, адресованном герцогу де Монморанси, прямо высказался о том, что Анна и ее отец (фр. Monsieur Boullan et la Demoiselle) вознамерились прибрать власть к своим рукам. По его словам, отец Анны признался в том, что другие члены совета, даже герцог Норфолк и герцог Саффолк, больше «не пользуются доверием, за исключением тех случаев, когда его оказывает [Анна], если пожелает», и что «это столь же истинно, как и Святое Писание». Он не мог не заметить, что Саффолк был вычеркнут из списков: к концу года он все реже появлялся на заседаниях совета вовсе не из-за лености, как это принято считать, а по причине растущей неприязни к Анне. Она отвечала ему тем же. Прекрасно зная о его истинном отношении к ней, а главным образом об отношении к ней его жены, она будет впредь отвечать язвительными выпадами на любую колкость с их стороны. Этот обмен «любезностями» вскоре стал столь ожесточенным, что как-то раз Анна обвинила Саффолка в попытке растления его собственной дочери. Среди других, кто выводил ее из себя, была также Гертруда Блаунт и еще две придворные дамы Екатерины³.

Дю Белле рекомендовал Монморанси содействовать тому, чтобы в «общей дипломатической миссии по делам Франции» участвовал брат Анны Джордж, которого он называл «маленьким принцем» семьи (фр. petit prince) и которому предстояло стать особым послом в Париже⁴. Своим назначением на столь высокий дипломатический пост Джордж был обязан исключительно вмешательству Анны. С учетом того, что ему едва исполнилось двадцать пять лет и у него не было никакого дипломатического опыта, это был довольно рискованный выбор. Анна, понимая это, через отца попросила дю Белле проследить за тем, чтобы Джордж был принят с особыми почестями. Ему не только должны были оказать радушный прием высокопоставленные придворные, имена которых указала сама Анна, но его полагалось встретить с таким же уважением, каким пользовался его отец, дипломат с большим опытом, даже если, как язвительно заметил дю Белле, все остальные сочтут, что эти церемонии больше напоминают фарс⁵.

Анна требовала свежих решений не только в политике, но и в архитектуре. Спустя всего два дня после того, как Уолси отказался от своей собственности в пользу короны, она, ее мать и король в сопровождении Генри Норриса тайно отправились на королевской барке в Йорк-плейс в Вестминстере для осмотра новых владений. Там они внимательно наблюдали за тем, как королевские служащие составляли подробную опись имущества опального кардинала. Не прошло и нескольких недель, как Генрих и Анна представили королевскому архитектору Джеймсу Нидхему планы строительства нового дворца, который должен был называться Уайтхолл. По своему размаху их грандиозный замысел значительно превосходил строительные планы Уолси и предусматривал новые жилые помещения, обширные сады, поле для турниров, теннисные корты, лужайки для игры в кегли, арену для петушиных боев и охотничьи угодья. Арена для петушиных боев должна была иметь отделку из цветного камня с изображением животных, позолоченные флюгеры и сиденья, предназначенные специально для Генриха и Анны, которая была большой любительницей таких зрелищ. Она уговорила Генриха построить такую же арену в Гринвичском дворце. Позже она потребовала соорудить деревянные клетки для «павлина и пеликана, привезенных для короля из Ньюфаундленда [то есть Северной Америки, что позволяет предположить, что Анна называла павлином обыкновенного индюка]», чтобы закрывать их на ночь, поскольку «своим шумом они тревожили ее сон ранним утром». Новый охотничий парк в Уайтхолле с пернатой дичью и кроликами, которых выращивали в близлежащих хозяйствах, предполагалось огородить рвом и внутренней стеной, протянувшейся на две мили вдоль южной, западной и северной сторон дворца. Венцом строительных и ландшафтных работ должен был стать Сент-Джеймсский дворец на другой стороне охотничьего парка, предназначавшийся для будущего сына и наследника Генриха и Анны⁶.