Книга Пепел Элларии, страница 53 – Джулия Фокс

— Да уж...

— Всё так плохо? — я попытался взглянуть вниз, но она надавила ладонью мне на плечо, удерживая на месте.

— Хуже, чем ты думаешь. Началось воспаление. Ты сгоришь от лихорадки через пару часов, если я ничего не сделаю.

Вскоре Эвелин принесла воду, чистую ткань и сушеные травы из своей сумки. Запахло чем-то резким, лекарственным — горькой полынью и хвоей.

— Сейчас будет неприятно, — предупредила она, разрывая старую, присохшую повязку.

— Я переживу.

Она осторожно промыла рану. Холодная вода обожгла кожу, и я непроизвольно стиснул зубы так, что челюсти заныли. Через связь ощущалось: она сопереживала мне так сильно, что её пальцы дрожали, касаясь рваных краев плоти. Это было странное, непривычное чувство, когда кто-то другой несет твою боль вместе с тобой.

— Вот видишь, — сказала она тихо, её тёплые пальцы на мгновение задержались на коже. — Всё-таки умеешь чувствовать боль.

— Иногда, — отозвался я, стараясь сохранить твердость в голосе.

— Иногда? — она коротко усмехнулась с явной усталостью. — Ты ведёшь себя так, будто тебя ничего не касается. Будто ты сделан из того же камня, что эти стены.

— Привычка.

— Плохая привычка, Жнец.

Она начала перевязывать рану, туго затягивая чистую ткань. Я ощущал каждое движение её рук — уверенное и в то же время непривычно мягкое.

— Почему ты никогда не говоришь, когда тебе плохо? — спросила Эвелин, не поднимая головы.

— Потому что обычно это ничего не меняет. В моём мире жалоба не останавливает клинок, не затягивает дыры в доспехе и не утоляет волю Бога.

Она остановилась на секунду, замирая с бинтом в руках.

— Иногда меняет.

Я посмотрел на неё сверху вниз. В закатном свете из окна её лицо казалось высеченным из слоновой кости.

— Например?

Она завязала узел на свежей повязке и наконец подняла на меня глаза. В них была только странная, колючая решимость.

— Например, кто-то может помочь. Тебе не обязательно нести всё в одиночку.

Я несколько секунд молчал, переваривая эту простую и совершенно чуждую Ордену мысль.

— Ты всё равно помогла бы, — произнёс я наконец. — Разве нет?

— Конечно.

— Тогда зачем говорить? Лишние слова только тратят воздух.

Она покачала головой, глядя на меня так, будто не знала, смеяться ей сейчас или окончательно разозлиться. Я почувствовал её искреннее изумление.

— Ты действительно самый упрямый из всех, кого я встречала, — выдохнула она.

— Возможно. Это помогает выживать.

Она закончила перевязку и аккуратно убрала руки, боясь причинить лишнюю боль случайным касанием.

— Теперь отдыхай. Это не просьба.

Я поудобнее опёрся спиной о кладку. Камень приятно холодил разгоряченную спину.

— Несколько минут. Мне нужно просмотреть те свитки в углу...

— Нет.

— Что значит «нет»? — я попытался нахмуриться, но веки стали предательски тяжёлыми.

— Это значит, что ты не встанешь, пока не перестанешь выглядеть так, будто сейчас упадёшь и больше не поднимешься.

— Я не выгляжу так. Ты даже не видишь...

Она снова тихо усмехнулась, перебивая меня:

— Ты выглядишь именно так. Даже твоя маска не может скрыть, как ты осунулся.

Я хотел возразить. Хотел напомнить ей об уставе, о врагах в лесу, о том, что время — наш беспощадный противник. Но в этот раз слова застряли в горле. Я просто закрыл глаза, слушая тихий шелест страниц, которыми она снова занялась.