Книга Пепел Элларии, страница 12 – Джулия Фокс

— И... Как они заражаются?

— Чаще всего от прикосновения, но бывают и исключения. И это не грозит тем, кто связан с нашим Богом.

Мы вышли во внутренний двор, и я почувствовал, как Эвелин вздрогнула. В центре площадки, прикованный к железному столбу, метался человек. Точнее, то существо, в которое он превращался. Чёрные прожилки, похожие на корни сорняков, проступали на его шее, пальцы скрючились в когти, а из горла вырывался хриплый, утробный рык.

Эвелин замерла. Меня захлестнуло её ужасом. Но это был не просто страх — это было ошеломление. Она чувствовала то, что было скрыто от нас за аурой и под слоями искаженной плоти.

— Он... человек, — прошептала она.

— Был им ещё вчера, — отозвался Рэйгар, натягивая основную цепь.

Одержимый дернулся в нашу сторону, металл заскрипел под чудовищным напором, а его глаза, затянутые мутной пленкой, на мгновение сфокусировались на Эвелин.

— Я не могу, — она резко отступила назад. — Я никогда не видела ничего подобного. Его душа... она не просто больна. Она разорвана в клочья.

— Ведьмы благословляют, — сухо заметила Селена, стоявшая в тени арки. — Значит, ты можешь вычистить эту заразу.

— Это не зараза! — Эвелин обернулась к ней, и в её глазах вспыхнул гнев. — Это деформация самой сути! Вы просите меня собрать разбитую вазу из песка!

Паника внутри неё начала расти, и я почувствовал, как моё собственное раздражение поднимает голову. Связь работала как кузнечный мех, раздувая искры наших эмоций. Я шагнул к ней.

— Попробуй. Если есть хоть один шанс из тысячи — используй его.

— Я могу убить его прямо сейчас! — выкрикнула она.

— Мы всё равно его убьём, если ты не вмешаешься, — отрезал я.

Одержимый снова дернулся, и вдруг из его пасти вырвался человеческий звук. Тихий, булькающий хрип:

— П... пом... ги...

Слово захлебнулось новым рыком, но дело было сделано. Эвелин вздрогнула так, будто её ударили током. Она увидела в этом монстре искру, которая ещё молила о спасении.

— Если он умрёт под моими руками... — она посмотрела на меня с отчаянием.

— Это не будет твоей виной, — я кивнул, стараясь придать голосу уверенности.

Она закрыла глаза, глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах, и сделала первый шаг к столбу. Я чувствовал её ледяной и липкий страх, но за ним, в самой глубине, просыпалась решимость ведьмы, которая не привыкла отступать перед лицом смерти.

Я стояла перед заражённым, стараясь дышать мелко и редко. Воздух во дворе казался вязким, как перед бурей. Цепи звенели каждый раз, когда существо на столбе дёргалось. Его тело было карикатурой на человеческое: кожа натянута до предела, испещрённая чёрными пульсирующими венами, пальцы превратились в костяные пики.

Но лицо... Под слоем безумия оно всё ещё хранило черты того, кем он был: отца, соседа, чьего-то сына.

— Не мешайте мне, — мой шёпот утонул в холодном камне двора.

Жнецы застыли. Я кожей чувствовала их присутствие, но острее всего — Каина. Его душа резонировала во мне глубокой, безмолвной каверной. Наша связь тянулась тонкой раскалённой нитью, передавая его настороженное ожидание.

Я заставила себя сосредоточиться. Мать всегда говорила: «Эви, душа — это песня. Тебе не нужно видеть певца, чтобы понять, где он сбился с ноты».

Моя магия робко потянулась к Одержимому. И в ту же секунду меня захлестнула чужая боль. Она была везде. Словно саму суть этого человека растянули на дыбе и забыли снять.