Книга Тень Элларии, страница 85 – Джулия Фокс

— Кроме того, — продолжил Корнелиус уже тише, — это союз. Формальный. Мы оба знаем правила двора. И думаю, что не собираемся делать жизнь друг друга адом.

— Да, ты прав. — я улыбнулась.

Мы вышли в сад. Воздух здесь был прохладнее, пах листвой и цветами. После тяжёлых стен дворца он казался почти спасением. Мы остановились у аллеи, где нас никто не мог услышать.

— Нам нужно обсудить правила, — произнёс Корнелиус, скрестив руки. — Первое, от меня: никакого контроля. Ни ты, ни я не лезем в личную жизнь друг друга.

От подхода Корнелиуса я расслабилась, не могла прекратить улыбаться. Начало казаться, что эта возможность стала спасательным кругом.

— Согласна, — кивнула я. — Второе: на людях мы единое целое. Без намёков на разлад. — я не хотела быть тенью.

— Разумеется. Народу нужна красивая история, — усмехнулся он. — Третье: честность между нами. Если что-то выходит из-под контроля — мы говорим об этом сразу.

— Что ты имеешь в виду?

— Среди женщин в нашем кругу сплетни распространяются быстрее. А информация — вещь нужная.

Я задумалась на мгновение и добавила:

— Тогда ещё одно. Мы союзники. Не марионетки друг для друга.

Корнелиус внимательно посмотрел на меня, а потом протянул руку.

— Тогда договор.

Я пожала её, чувствуя странное спокойствие. Это не было счастьем. Но от былой безысходности ничего не осталось.

Вечером, после ужина, я устроилась в гостиной рядом с матушкой, взяв с собой блокнот и карандаш. Мы почти не разговаривали, каждая была погружена в свои мысли, но это молчание не тяготило. Я поймала себя на том, что впервые за долгое время мне действительно хочется рисовать. Линии ложились на бумагу сами собой, складываясь в знакомый силуэт. Я не стремилась к точности, не выверяла пропорции, но образ выходил слишком узнаваемым, чтобы притворяться, будто это случайность.

Я скучала. Не отчаянно, а глубоко и тихо — так, как скучают по тому, кто стал частью внутреннего мира. Где он сейчас? Жив ли, цел ли? Прошло больше года с нашей последней встречи, и это время изменило меня сильнее, чем все предыдущие годы при дворе. Я больше не цеплялась за воспоминания как за спасение, но и не отказывалась от них. Они были как опора, как напоминание, что я способна чувствовать иначе.

Он обещал меня навестить. И, быть может, вот-вот появится, и эта встреча снова сдвинет что-то.

— Ты всё молчишь… — произнесла матушка, и её голос настойчиво вырвал меня из мыслей. — Как вы с Корнелиусом восприняли новость?

— Спокойно, — ответила я не сразу. — По крайней мере внешне. Мы оба знали, что рано или поздно всё к этому придёт.

— Это хорошо, — сказала она. — Паника сейчас была бы худшим из возможных вариантов. Речь идёт не просто о союзе или красивой истории для народа. Ты станешь будущей королевой.

Я знала это и раньше, но, произнесённые вслух, эти слова будто прибавили вес реальности, от которого невозможно было отмахнуться.

— И именно поэтому, — продолжила матушка уже строже, — тебе нельзя относиться к этому как к удобной формальности. Фиктивность хороша на бумаге, но не в жизни при дворе. Люди чувствуют фальшь быстрее, чем ты думаешь. Если ты позволишь всему идти на самотёк, это рано или поздно сыграет против тебя.

Я подняла на неё взгляд.

— Корнелиус не станет мне врагом, — сказала я спокойно. — Мы договоримся.