Книга Тень Элларии, страница 77 – Джулия Фокс

Это был восторг. Связь пульсировала, выравнивалась, и я ощущал, как сила зверя бережно касается моей раны, стягивая края. Всё ещё смеясь, я тихо выдохнул, глядя на существо передо мной. Друзья, семья… Виолетта говорила, что это важно. И этот гигант, кажется, посчитал меня своей семьей. Ему было одиноко.

— Вот, значит, как… — прошептал я уже спокойнее, но с тем же огнём внутри. — Значит, будем вместе.

Я сидела у окна, набрасывая в блокноте пейзаж и наблюдая, как сад медленно наполняется дневным светом. За последнее время я сказала «нет» чаще, чем за всю свою жизнь до этого, и каждое последующее давалось легче предыдущего. Не потому, что мне стало всё равно, а потому, что я перестала сомневаться в себе.

Придворные дамы появились, как всегда, без предупреждения. Лёгкий шорох платьев, сдержанные поклоны, улыбки, в которых таилось слишком много смысла. Марселла была первой, как обычно, за ней — Леония и юная Иветта, ещё не научившаяся прятать любопытство за маской светской учтивости. Они расселись так, будто эти покои принадлежали не мне, а дворцу целиком.

— Виолетта, — начала Марселла ласково, — мы все так переживали. Ты отвергла лорда Ремиана, виконта Феррона… и, если верить слухам, даже предложение семьи Кальдеров не удостоилось второго разговора.

— Слухи преувеличивают, — ответила я спокойно, не оборачиваясь. — Второго разговора не было потому, что первого было достаточно.

Леония тихо ахнула, будто я сказала что-то неприличное, а Иветта с трудом сдержала улыбку.

— Ты понимаешь, — продолжила Марселла уже строже, — как это выглядит со стороны? Ты отказываешься от блестящих возможностей. Многие бы отдали всё за такой выбор.

Я медленно повернулась к ним, положила блокнот на подоконник и посмотрела прямо, не повышая голоса, но и не смягчая его.

— Именно. У меня есть выбор. И я им воспользовалась.

Я уже устала от того, что вся моя жизнь крутится вокруг «выгодности».

— Ты стала резкой, — заметила Леония, поджав губы. — Раньше ты была… податливее.

— Раньше я была моложе, — парировала я. — И гораздо меньше понимала, чего от меня хотят и чего хочу я сама.

Марселла наклонила голову, изучая меня, словно новую картину, повешенную не на том месте.

— Ты рискуешь, — сказала она наконец. — Двор не любит, когда нарушают негласные правила.

Я улыбнулась. Не вежливо, а по-настоящему.

— Да, Марселла, не любит. Но скажи мне честно, — я чуть прищурилась, — разве рискую сейчас я?

Иветта неловко кашлянула, явно не зная, куда девать глаза.

— Мы желаем тебе добра, — попыталась сгладить Леония.

— Вы ошибаетесь в том, что решили, будто можете мне что-то желать, — отрезала я. Дополнять чужие сплетни не хотелось.

Я не стала говорить вслух о том, что уже знала: о шёпоте за спиной, о взглядах, в которых меня оценивали как нечто сомнительное; о слухах, в которых я вдруг становилась глупой, неотёсанной девчонкой, недостойной внимания серьёзных домов. Эти сплетни не возникали сами по себе. И я слишком хорошо понимала, кому выгодно выставить меня именно такой. Пресекать это было необходимо, даже если выбить устоявшееся мнение из людей, помнящих меня прежней, — задача не из лёгких.

Марселла поднялась на ноги, явно оскорблённая, уже собиралась уйти, будто этот разговор был ниже её достоинства. За ней подтянулись и остальные.