Книга Тень Элларии, страница 185 – Джулия Фокс

Я ускорился.

Удар в грудь первого был прямым и тяжёлым, без расчёта на изящество. Вся накопленная во мне сила сошлась в одном движении, и его отбросило к стене так. Пыль взметнулась в воздух, а его форма дрогнула, на мгновение погас внутренний каркас. Второй оказался быстрее, его ладонь почти коснулась моего лица, пальцы уже начали сжиматься, чтобы вцепиться в горло, но я перехватил запястье на лету и вывернул с хрустом, который прозвучал как разрыв самой структуры бытия. Он попытался стабилизироваться, подтянуть остатки контроля, но я не дал ему ни мгновения. Моя рука ушла вперёд, в самую сердцевину, где держалась его форма. Я разорвал её изнутри, чувствуя, как сопротивление сначала пружинит, а затем беспомощно распадается.

Мантра оборвалась окончательно. Звук исчез так резко, что в ушах зазвенело.

Даниэлла рухнула вниз.

Я оказался под ней раньше, чем её тело коснулось пола. Подхватил и перехватил за плечи и спину, не дав удариться о камень. Она была лёгкой. Глаза закрыты. Ресницы неподвижны. Я приблизил лицо к её губам. Дыхание… я не слышал его. Тело было горячим, но обмякшим, словно силы покинули его разом.

Обряд не успел завершиться. Они не извлекли душу, я видел это ясно, чувствовал остаточную целостность. Но давление, которое они создали, было рассчитано на выверенную последовательность. Прерванный на середине, он стал ударом. Чистая структура не означает прочную плоть. Детское тело не рассчитано на такие нагрузки.

Я перенёс её к Виолетте и опустился на одно колено. Положил рядом. Её рука скользнула по камню и остановилась у плеча матери. Девочка не двигалась.

Виолетта потянулась к ней, дрожащими пальцами коснулась её щеки, и в этом жесте было столько отчаянной нежности, что пространство вокруг будто на секунду стало тише.

И тогда Король закричал.

Это был не крик власти. Это был звук человека, который в одну секунду понял, что проиграл всё. Он метнулся в сторону, спотыкаясь, цепляясь за стол, за край каменной плиты, словно само пространство вдруг стало для него враждебным и скользким. Его глаза метались: на мне, на тело ребёнка, на рассыпающиеся останки Хранителей.

— Нет… нет… — бормотал он, голос ломался, теряя остатки уверенности. — Это было необходимо… ты не понимаешь… это был единственный способ…

Он бросился к стене, к руне, которую знал только он, провёл окровавленной ладонью по вырезанному символу, пытаясь активировать защиту. Пальцы дрожали. Ничего не произошло. Камень остался мёртвым. Поддержка исчезла, и в этой тишине стало ясно: больше за его спиной никто не стоит. Сущности не хватает сил.

Я медленно поднялся. Он увидел это, и в его лице что-то окончательно рухнуло.

Он не пытался говорить или убеждать. Он просто побежал, но не к выходу, а вдоль стены, ища скрытый проход, тот самый старый коридор, о котором знали только он, я и, возможно, пара давно умерших мастеров. Его движения были хаотичными, лишёнными прежнего расчёта. Великая Сущность больше не держала его в устойчивом равновесии, её присутствие за его спиной колебалось, раздражённое и нестабильное, словно она сама не понимала, куда теперь направлять волю.

Я не спешил. Расстояние между нами сокращалось не потому, что я ускорялся, а потому, что ему больше некуда было идти.

Позади меня Виолетта склонилась над ребёнком, её губы шептали что-то — возможно, имя, возможно, молитву, возможно, проклятие. Я не оборачивался, но слышал этот тихий, надломленный голос, который впивался в пространство сильнее любого заклинания.