Книга Мама. Жена. Истинная, страница 57 – Майя Эйлер

— А дядя Вова это? — подталкиваю Мирона.

— Это папа Светы. У нас разные папы, — он морщится. — А вас как зовут? — вспоминает.

В светло-карих глазах вспыхивает что-то знакомое. Пару секунд раздумий, и я понимаю, что часто видел такое в зеркале — моё выражение. Если интересуюсь чем-то, то вот точно так же смотрю с лёгкой полуулыбкой и видимым интересом.

— Меня зовут Макар.

— Ух ты! — выдыхает восхищенно, но тут же забывает, что хотел сказать, машет кому-то рукой.

Я оборачиваюсь и вижу Соболева, который спешит к нам.

— Данил Кирилыч! — кричит Мирон, потом вдруг замирает и смущённо смотрит в землю.

— Я тебе где быть говорил? — строго спрашивает Соболев.

— На первом полигоне…

— А ты сейчас на каком?

— На третьем, — вздыхает пацан, и я удивлённо вскидываю бровь, вопросительно смотрю на директора школы.

— Прошу прощения, — нервно улыбается тот, — будущие ученики распоясались, твёрдая рука им нужна, — Соболев хмурится, принюхивается, бросает на меня нечитаемый взгляд и кашляет. — Мирон, или возвращайся на первый полигон и тренируйся там, или иди в кабинет к матери! Она вернётся, я ей всё о твоих проделках расскажу.

— Не надо! — Мирон подпрыгивает на месте, бросает на меня быстрый взгляд и рвётся с места, бросая на ходу: — До свидания, Макар!

— Успели познакомиться, значит, — вздыхает Соболев. — А ведь его матери придётся рассказать, что этот шкодник опять сбежал сюда. Для первоклашек есть закрытая охраняемая зона, но, как видите, Макар Давидович, некоторых это не останавливает. Мирон — сын нашего психолога, именно о его безопасности я волнуюсь. Мало того что мальчик в зоне риска, так он ещё и сам по себе непоседа… Макар?

Во мне всё восстаёт, когда волк осознаёт, что его щенок может оказаться жертвой. Мы должны защитить своё потомство, ведь иначе жизнь потеряет свои краски, станет бессмысленной.

Соболев делает шаг ко мне и шумно вдыхает воздух. Принюхивается. Отшатывается.

— Не показалось, — растерянно произносит и тут же меняется, становится серьёзным и собранным: — У Мирона общий с вами запах. Вы родственники? Брат его отца?

— Я… его отец, — голос обрывается, но фразу заканчиваю твёрдо.

— Не может быть! Его отец умер.

Макар

— Вот как, — стараюсь говорить равнодушно, но внутри всё кипит.

Это же какой тварью нужно быть, чтобы сказать своему ребёнку, что его отец мёртв? Не сказать мне, не поставить в известность, лишить нас не только общения, но и знания. Банального знания о том, что мы существуем друг у друга. Сколько всего я пропустил в жизни сына, сколько он не знает обо мне?

Вот только… Я не могу сказать мальчишке, что у нас с ним общая кровь, а он наверняка не почувствовал этого, потому что ещё слишком маленький. Да и разбавленная кровь может дать о себе знать.

— Да, — Соболев качает головой. — Я знаю Мирона всю его жизнь, Арина пришла к нам работать, ещё будучи в положении, так что вся её история была перед моими глазами.

— И вы уверены в том, что отец мальчика мёртв?

— Да, — он кивает, машет ладонью в сторону главного корпуса, приглашая идти туда. — Когда Мирон только родился, Терские приглашали их жить у них в клане, но Арина не стала провоцировать, ситуация не самая красивая… В общем, — неожиданно сменяет тему Соболев, — она жила некоторое время в клане Чёрных, её пригласил один из наших сотрудников.