Книга Мама. Жена. Истинная, страница 102 – Майя Эйлер

— Ты чокнулась.

— Полегче! — она дёргается, я замираю, увидев, как по горлу сына поползла капелька крови.

— Не надо, — шепчу.

— Мам, всё хорошо, — успокаивает меня Мир, но я вижу, как он начинает дрожать, и мне становится не по себе.

— Заткнись!

— Линочка, не нервничай, — мимо двери проходит мать. — И помни, если вдруг что, главное — не запачкай ковёр, он очень дорогой.

Звонок в дверь обрывает её наставления.

— Ты кого-то ждёшь? — спрашивает Лина.

— Нет. Стой здесь, сейчас проверю, — и уходит.

Слышу, как открывает дверь, удивлённый возглас — и понимаю, что больше тянуть нельзя. Выставляю нож перед собой и бросаюсь на сестру. Мой храбрый мальчик изворачивается, пытается вырваться, но она успевает полоснуть его по плечу. Мир отлетает в сторону, но я не стою на месте, рвусь к Лине, загораживаю ей путь, чувствую, как нож во что-то упирается.

— Больно! Дрянь!

Адская боль раздирает бок, я задыхаюсь, но смотрю в глаза незнакомки. Да, когда-то она была моей сестрой, и я обещала отцу заботиться о ней. Но он поймёт меня и простит за то, что я не сдержала обещание.

Больно. Огнём горит всё тело, но я держу её, не позволяю двинуться с места, не даю добраться до сына. Купаюсь в ненависти, которой горят её глаза. Ей тоже больно, но бешеное пламя никак не хочет успокаиваться, подпитывает её сумасшествие.

— Я сдохну только вместе с тобой, — шепчет Лина и что-то делает.

Боль заливает всё вокруг красным цветом. Я не соображаю, силы вдруг стремительно утекают из меня, ноги словно не хотят больше держать тело, подгибаются, и мы с ней вместе начинаем оседать на пол.

На тот самый дорогой ковёр, который так боялась испортить мать.

Наше противостояние не заняло и минуты, поэтому я лишь улыбаюсь, слыша два крика:

— Мама!

— Рина!

Умирать не страшно. Макар здесь, он позаботится о Мироне. Всё будет хорошо.

Макар

— Да, отзвонись парням, пусть проверят ещё раз, — провожаю взглядом Рину и сына, смотрю, как они скрываются за поворотом. Переживаю, но заставляю себя переключиться на разговор. — Не думаю, что это…

— Не наша ошибка, — хмуро сообщает Иван, которого я не так давно поставил на работу с внешним периметром клановых поселков. — Я только вчера ездил с проверкой, там бы мышь не проскочила! Но дети исчезли.

Морщусь и злюсь. Я обещал охрану, а теперь прямо из-под носа моих людей кто-то выкрал щенков. Удар по репутации и неспособность обеспечить даже минимальное доверие к моим словам.

— Они точно не сбежали сами?

Естественно, парни уже сто раз всё проверили, но я всё равно спрашиваю.

— Не сами. В полукилометре по дороге нашли следы машины. Она стояла там и ждала, пока приведут детей. Всю дорогу засыпали волчьим дурманом, но у одного из членов клана на неё аллергия, он вывел.

— Ориентировку разослали? Кто у нас сегодня дежурит на камерах?

— Да, всё сделали. Они спешили очень, но тачка засветилась на перекрёстке, номера уже отрабатывают, ищут по городу, куда поехали.

— Это хорошо, — я чуть отпускаю себя, успокаиваю волка, которого бесит вся эта ситуация. — Но на всякий случай организуй проверку. Это не мог быть никто из наших, я уверен, но слишком уж гладко всё прошло.

— Это не наши, это кто-то из клана, — подтверждает Иван.

Я молчу, слушаю его отчёт, хмурюсь от того, что меня разрывает на части. По-хорошему мне стоит уехать, чтобы контролировать ситуацию, но бросить Рину и Мира я не могу, поэтому просто отдаю распоряжения и отключаюсь.