Книга Я была хорошей женой, но после развода буду плохой бывшей, страница 39 – Арина Арская

«Что еще?»

Я делаю шаг вперед, спотыкаясь о подол платья. Надо собраться. Надо показать силу.

— Она… — начинаю я, с трудом подбирая слова. — Мира… Ее не должно быть на банкете.

Смотрю на него, умоляю глазами. Убери ее. Докажи, что я важнее. Докажи всем, особенно ей, что ее выходка ничего не значит. Останови этот фарс.

— Она… она явно не в себе. Она может… может устроить еще что-то. Испортить все окончательно.

27

Павел смотрит на меня долго. Его темные глаза непроницаемы. Потом он слегка пожимает плечами, уголок рта дергается в той самой, невыносимой полуулыбке, в которую я влюбилась.

— Она гостья. Приглашена. Как и все. — Его голос ровный, без эмоций. — и ты же сама настаивала на том, чтобы Мира была на нашей свадьбе.

— Она тебя поцеловала… на глазах у всех… Ты мой муж…

— Тебе ничего не мешало целовать меня, когда Мира была моей женой, — пожимает плечами.

Удар ниже пояса. Я чувствую, как кровь отливает от лица. За спиной слышу едва сдерживаемый вдох Алисы. Она ловит каждое слово, каждый мой срыв. Ждет. Ждет, когда я взорвусь, откажусь, освобожу место.

— Это другое! — мой голос срывается на крик, эхо гулко отдается по кафельным стенам уборной. — Это было… между нами! Тайно! А это… это публичное унижение! Она сделала это специально! Чтобы опозорить меня! Нашу свадьбу!

Павел хмурится. Легкая тень нетерпения скользит по его лицу. Алиса за спиной замерла, превратившись в настороженную тень.

— Ну, может, моя бывшая жена расчувствовалась, — усмехается, а затем прищуривается, а, может, просто хотела тебя позлить. И ей, я вижу, это удалось. — Он медленно проводит пальцем по воздуху, указывая на мое дрожащее от ярости и слез тело, на сползшую фату. — Тебя так легко вывести из себя, Божена? Я думал, ты крепче. Увереннее.

— Для тебя этот поцелуй что-то значит? — мой голос предательски вздрагивает.

Я боюсь его ответа.

Он был женат на Мире двадцать пять лет, и женился он по любви. В наши первые теплые вечера в одной кровати он часто задавался вопросом, почему жены в итоге превращаются в каких-то унылых грымз, с которыми тяжело даже в молчании рядом сидеть.

Я же этим его и подцепила, что умела слушать его мужскую растерянность и принимать разочарование в браке с женщиной, которую когда-то любил.

Была его отдушиной. Его побегом от реальности.

— Божена, — он подходит ко мне и пробегает пальцами по моему лицу, — а я разве отменяю свадьбу, что ты задаешь такие вопросы?

Его логика безупречна и смертоносна. Он здесь. Он не убежал за ней. Он не отменил банкет. Значит, все в порядке? Значит, публичный поцелуй его бывшей жены – просто досадное недоразумение?

— Может, это все… — всхлипываю, — ради Миры?

Я не знаю, как сейчас я должна себя вести, чтобы переиграть Миру. Как вернуть контроль.

— Я хочу, чтобы… ты был со мной по любви? — выпаливаю я наивно, отчаянно

Кажется, я слышу, как в мысля Алиса презрительно фыркает. По любви?

Я же сама понимаю абсурд. Я отвлекала Павла. Отвлекала его от проблем в браке, который стал ему клеткой. Отвлекала от того, что его дети выросли и больше не нуждаются в нем так, как раньше. Отвлекала от неумолимого бега времени – от того, что ему идет уже пятый десяток. Отвлекала от тяжелых мыслей о том, что он оставил в прошлом свою первую влюбленность, восторг от первой близости, трепет рождения детей, их детские крики, их взросление…