Книга Развод. Между нами только ненависть, страница 58 – Арина Арская

— Ну, пусть чуток помнет бока… — неуверенно заявляю я, — покажет, что он… Альфа-сын? — вскидываю бровь. — Фаина же понимает, что Дима не пупсик и не карапузик, ведь так? Должна же понимать, что это за знакомство будет?

Марк смотрит перед собой и хмурится.

Мне, как женщине, не нравится этот разговор, ведь моего Марка хотят записать в «папочке» чужому подростку.

Если он согласится на это знакомство и на то, чтобы наш сын принял, пусть и через драку, «сводного» брата, то тогда он действительно рассматривает Фаину как ту женщину, с которой он пойдет по жизни.

И со стороны Фаины это проверка.

Я не думаю, что ее сын сам взял и прилетел, что проконтролировать ситуацию с новым мужиком мамы, которая отправила его на учебу далеко и надолго.

А еще… как бывший женский коуч я могу высказать свое важное экспертное мнение:

— Фаина начала ошибаться.

Черт, я шепнула это вслух.

Машина давно уже стоит перед крыльцом, а мы с Марком не торопимся показываться толпе напряженных мужиков.

Нам уже на цыган наплевать.

— Оля, — Марк переводит на меня взгляд, — для чего ты это сказала?

— Это ты должен был потребовать знакомства с ее сыном, — я смотрю на него бесстрашно и открыто. — Верно?

— К чему это все?

— Я хочу понять тебя, — пожимаю плечами. — Чтобы потом самой с тобой правильно коммуницировать в нашем разводе. Лучше учиться на чужих ошибках. И Фаина с сыном, вероятно, ошиблась.

Марк щурится и усмехается. Я права. Момент со знакомством с сыном Фаины должен был быть на ответственности Марка, ведь он — главный в этих отношениях.

— Не поздновато ли решила понимать меня, Оля? — Марк пытливо вглядывается в мои глаза и затем что-то смахивает с моей щеке, вынуждая резко оцепенеть. Показывает мне на кончике пальца изогнутую ресничку и поясняет . — Ресничка. — не моргает. — Я тебе прощал очень многое, Оля, и не уверен, что у другой женщины будет такой кредит доверия и терпения.

Сдувает ресницу с пальца, и торопливо покидает салон машины именно в тот момент, когда на крыльце показывается большой грузный мужик с густыми черными усищами под крупным носом в глубоких оспинах.

Весь в золоте: толстая цепь на шее, массивные браслеты на руках, перстни на пальцах.

Марк неторопливо обходит машину и открывает с моей стороны дверцу. Протягивает руку. Я немного медлю, но все же вкладываю в его крепкую сухую ладонь свою ладошку. Выныриваю к нему, и около секунды мы смотрим друг другу в глаза.

— Ты уже готова со мной коммуницировать в разводе, — обнажает зубы в недоброй улыбке, — а неделю назад кричала о том, чтобы я взял и исчез из твоей жизни.

— Это были мои первые эмоции… — слабо улыбаюсь я. — Сейчас я понимаю, у нас с тобой дети…

— Тебе бы этого здравомыслия чуть пораньше, — выставляет локоть, чтобы я взялась за него. — На годик пораньше.

— На лбу-то не написано, кто она такая, — заявляет Зурал, мрачно прищурившись на Марка.

Грузный большой мужик в золоте и с усами и есть тот самый цыганский барон Зурал. Он один из внуков Ворона.

Глаза жестокие, черные.

Сидим мы в просторной гостиной: тут все в позолоте, хрустале, лепнине, вычурной резьбе, и вся эта кричащая безвкусица давит и заставляет нервничать.

О Фаине и ее сыне я забыла, как только села на софу, обитую золотой парчой. Не до ревности мне сейчас. В обществе Зурала очень неуютно: холодно, липко и напряженно.