Книга Олигарх и отчаянная разведенка, страница 57 – Арина Арская

— Очень интересно, — медленно, по слогам проговариваю я, открывая глаза.

В отражении тёмного окна вижу своё бледное лицо.

— И ведь логично, Наталья, — торопливо, будто боясь, что я её перебью, вставляет она. — Вы должны понимать, что сейчас рушится целая семья. Крепкая семья. И я, как мать, не могу позволить того, чтобы брак моего сына пришёл к разводу после стольких лет…

— Хорошо, допустим, — перебиваю я её, и мой голос звучит твёрже, чем я ожидала. — Допустим, я понимаю ваши материнские чаяния и беспокойство о Пелагее. И допустим, что я смогла уговорить Марка. Детей забирает Анна, а я продолжаю работать няней, но уже не в доме Марка Валентиновича, а в доме Анны. Но куда вы предлагаете деть Марину?

На том конце короткая, довольная пауза. Будто она ждала этого вопроса.

— Аня заберёт Марину вместе с детьми. И Марк вполне может обеспечить её содержание и лечение и в таком случае, когда она будет под крылом у матери. Какая разница, где организовать палату для Марины и где за ней будет ухаживать нанятая медсестра?

— Роза Ивановна, — говорю я очень тихо, почти шёпотом. — Вы, по сути, просите, чтобы я помогла избавиться Пелагее от внуков Марка Валентиновича и его дочери.

— Звучит слишком грубо, Наталья, — парирует она, но в её голосе нет отрицания.

Только лёгкий укор за прямоту.

— Ну, звучит так, как оно и есть, — слабо улыбаюсь я, хотя она этого не видит. Убираю руку от лица и начинаю массировать виски, где уже начинает ныть тупая боль.

— Наталья, если вы будете на нашей стороне, то мы сможем ситуацию… обыграть в нужном нам направлении, — её голос становится заговорщицким, скользким.

Я тихо смеюсь — коротко, беззвучно. А после убираю руку от лица, разминаю затекшую шею и открываю глаза. В отражении окна мои глаза кажутся тёмными, почти чёрными.

— Для начала, Роза Ивановна, Марк Валентинович уже давно не мальчик. И он сам способен принимать решения и не нуждается в манипуляциях матери. — Делаю глубокий вдох. — Затем, я должна сказать, что Марку Валентиновичу нужны эти дети. И если он примет решение всё же отправить внуков вместе с родной бабушкой, то он все ранво будет активно участвовать в их жизни и в жизни своей дочери. У вас не выйдет сейчас заставить пятидесятилетнего мужика сделать вид, что у него не было дочери и не было внуков.

— Наталья, вы меня не дослушали! — Роза Ивановна перебивает меня и повышает голос, в котором я теперь отчётливо слышу истерические, обидчивые нотки недовольства. — Я… я в долгу перед вами не останусь. Я могу быть очень щедрой. А у вас трое детей, вам бы не о чужих детях думать, а о своих родных!

Меня будто обдают кипятком. От этой наглой, циничной попытки купить меня, да ещё через моих детей, внутри всё внутри вспыхивает яростью..

— Мои родные дети, — говорю я медленно, отчеканивая каждое слово, и мой голос звучит низко и опасно, — тоже поддержали бы идею, что не надо с Марком Валентиновичем хитрить и идти на какие-то сомнительные уловки в желании угодить его маме и жене. Я мрачно смотрю перед собой на идеально чистую варочную панель. — И если вы принимаете мой авторитет в глазах Марка, то я вам скажу вот что: сейчас с Марком надо быть честным. И я буду прежде всего честна.

— Ах ты… хитрая дрянь! — Мать Марка переходит на змеиный, шипящий шёпот. — Всё же ты метишь на место Пелагеи! Да? Метишь! Хочешь занять тёпленькое местечко рядом с моим сыном? Наглая ты дрянь! Все-таки Пелагея была права, когда назвала тебя… престарелой шалавой!