Книга Олигарх и отчаянная разведенка, страница 25 – Арина Арская

Я отпускаю ручку. Медленно разворачиваюсь к нему всем телом. Подхожу вплотную.

— В моём доме ты не смеешь на меня кричать, — тихо, но чётко говорю ему в лицо. — Я твой отец и криков от тебя, как от капризной девчонки, я терпеть не буду. И моя… — делаю паузу, — полудохлая внебрачная дочь — не твоя проблема.

— Ты жалок, — хрипло отвечает мне мой сын. Его дыхание сбивчиво. — Вот что я подумал, когда увидел, как трое мелких выродков размазывают по твоему лицу варенье. Какое-то дерьмо.

— Не дерьмо, — поправляю я его, возвращаясь к двери и наконец открывая ее. — А варенье. Малиновое.

Собираюсь уйти, но Андрей презрительно кидает мне в спину: — Я помогу маме с разводом.

Я оборачиваюсь через плечо и медленно вскидываю бровь. Я неожиданно хочу ударить сына по лицу.

— Все никак не оторвешься от мамкиной юбки? — спрашиваю с легкой, язвительной усмешкой. — Тебе бы свои проблемы решать, а не маме сопли подтирать. Мой тебе совет: не стоит сейчас на меня скалить зубы, сынок. А то я их тебе в воспитательных целях обломаю.

— Она мне не сестра! — цедит он сквозь зубы, и в его глазах настоящая, детская ненависть.

И вот тут я взрываюсь.

— Я тебя не прошу называть Марину сестрой! — я наконец срываюсь на разъяренный рев. — Сейчас тот момент, когда вы все должны заткнуться! Заткнуться и не истерить! Это, мать вашу, так сложно?! — я выдыхаю, пытаясь вернуть себе контроль, и перехожу на спокойный, но оттого еще более опасный тон. — Передай своей мамуле, что мне сейчас нужна рядом женщина, а не капризная пятидесятилетняя девочка! — ярость снова накатывает волной, и я не могу ее сдержать.

— Ах, так ты поэтому какую-то унылую бабищу нанял в няни? — усмехается мой сын. — Чтобы рядом была женщина?

— Я тебе сейчас рот с мылом помою, чтобы ты заткнулся, Андрей, и больше не смел такую ахинею нести! — рявкаю я, чувствуя, как кровь снова приливает к лицу.

И из глубины коридора тонкий, но полный неподдельной ярости голосок: — Козел! Отстань от нашего дедули! Ты тут нам не нужен!

— Может, ты рот с мылом помоешь этой мелкой гадине? — шипит Андрей мне.

Я прищуриваюсь.

— Ей три года, Андрей. А тебе — двадцать шесть, — говорю я, и в голосе моем слышна усталое разочарование. — Но ведете вы себя одинаково. Хотя нет… — прищуриваюсь еще сильнее. — Разница есть. Эта «мелкая гадина» хотя бы вареньем меня накормила. А ты меня только дерьмом. Очень вкусно, сынок, спасибо!

Я внимательно наблюдаю за тем, как Андрей зло идёт к припаркованной чёрной машине.

Он останавливается у машины — блестящий, агрессивный внедорожник. Будто почувствовав мой взгляд, он резко поднимает голову и оборачивается. Его взгляд, тёмный и колючий, находит окно на втором этаже, за которым замерла я.

На подоконнике сидит сердитая Маша. Она скрестила ручки на груди, надула губки.

Андрей прищуривается, его лицо искажает гримаса брезгливого раздражения.

А Маша? Она придвигается к самому стеклу, упирается в него пухлым носиком, а потом… а потом демонстративно, смачно, высовывает ему язык! Весь её вид кричит: «Вот тебе! Убирайся!»

Андрей в ответ мотнув головой, с силой дёргает ручку пассажирской двери, ныряет внутрь чёрного внедорожника, и тот через секунду с рычащим звуком мотора уносится прочь.

Маша разворачивается ко мне, её синие глаза полыхают торжествующей злостью.