Книга Олигарх и отчаянная разведенка, страница 13 – Арина Арская

— Я с тобой прожила столько лет! — шипит Пелагея, и её голос срывается на хрип. — Я отдала тебе свои лучшие годы! Я была всегда с тобой рядом! Я родила тебе двух сыновей! Я терпела все, все эти годы твой скверный, тяжёлый характер! Я была тебе верной женой! Я закрыла глаза на твои ошибки молодости, я тебе их простила!

— Я бы тебя сейчас попросил успокоиться и замолчать, — Марк Валентинович прищуривается ещё сильнее, а затем, энергично оттолкнувшись руками от подлокотников кресла, он встаёт.

Он делает шаг к Пелагее, и воздух в комнате начинает чуть ли не потрескивать от напряжения между женой и мужем.

— Я бы вас сам уже давно уволил, — продолжает шипеть мне в ухо неотвязный Виктор. — Какая вы бессовестная женщина.

— Ах, как жаль, что вы этого не можете, — торопливо шепчу я ему в ответ и отмахиваюсь.

Глаз не могу отвести от Марка Валентиновича и его жены. Какая красивая пара! Да, в них сейчас бушуют злоба, ярость, презрение друг к другу, но какие же они статные, высокие, исполненные мощи.

Они полны тёмной, почти звериной энергии. Я наблюдаю за ними, как за двумя оскалившимися хищниками. Как за медведем и тигрицей, готовыми порвать друг друга в клочья.

— Я уволю няню, если ты вернёшься домой, — чётко и тихо проговаривает Марк Валентинович и подаётся с угрозой в сторону Пелагеи. — Вернёшься домой и займёшься воспитанием моих внуков. Они будут нашими.

— Нет, — хрипло и зло отвечает Пелагея и тоже делает выпад навстречу. Между их лицами остаётся всего несколько сантиметров. — Я тебе озвучила свои условия.

И сейчас мне кажется, что они не выдержат этого напряжения, этого накала, и… поцелуются. А после этого поцелуя осознают, как они дороги друг другу, и у них всё же получится прийти к компромиссу, но никакого поцелуя не происходит.

Мы же не в сказке, мы в реальной жизни, где гордыня сильнее любви.

— Ты тогда выбрал меня? — менторским, ледяным голосом говорит Пелагея. — И теперь ты должен выбрать меня.

— У меня есть обязательства и ответственность, — глухо отвечает Марк Валентинович.

— Можно и иначе исполнить свои обязательства, — так же глухо парирует Пелагея. — Иначе. Есть множество вариантов…

— Я решил, что они мне не подходят, — Марк Валентинович прищуривается, а у меня по спине пробегает озноб.

Да, пара невероятно красивая, но между ними, похоже, давно нет и следа любви, одна привычка и чёрная ненависть.

— Наши сыновья этого не примут, — она тоже прищуривается на него. — Неужели ты готов и сыновей потерять?

— Если тебе больше нечего сказать, — Марк Валентинович отвечает ей ровным и до ужаса спокойным голосом, — то тогда уходи.

И под этим спокойствием я чувствую бурлящую чёрную ярость. Вот теперь я медленно отступаю к двери.

Вот сейчас мне точно нужно ретироваться, потому что когда Пелагея уйдёт, Марк Валентинович свой гнев и ненависть сбросит на меня. Он растопчет меня, сотрёт в порошок и не оставит ничего.

Вместе со мной так же бесшумно к дверям пятится и Виктор. Мы синхронизировались, как два напуганных таракана.

Шаг за шагом, шаг за шагом… и вот Виктор уже тихо прикрывает за нами тяжелую дверь, а я, сорвавшись с места, на цыпочках бегу к лестнице.

Но Виктор нагоняет меня, хватает за запястье и резко разворачивает к себе. Его лицо в полумраке холла искажено гримасой бешенства. — Вот откуда вы такая взялась, а? — рычит он.