Онлайн книга «(не)ваша девочка»
|
— Где мой сын? — топает она ногой. — Сначала психолог, теперь ты… — Так ты в курсе, что психолог его направил к наркологу? — удивленно охаю я. — Все его подозрения беспочвенны! Она мошенник… — мама сжимает телефон до тихого хруста. — Андрюша - милый мальчик… — Который с ножами кидается на людей… — Я в полицию позвоню… — Да звони уже! — встаю и подхожу к маме. Стискиваю ее за плечи и всматриваюсь в бледное лицо. — Звони кому угодно, мам, но я не позволю тебе вернуть Андрея домой под свое крыло, пока ему не вправят мозги. У твоего ранимого мальчика проблемы. Очень большие проблемы и тебе грозит не иллюзорная перспектива его потерять. У него же нет тормозов и границ. И у меня вопрос, ма. — Какой? — она вся сжимается. Видимо, взгляд у меня дикий, а лицо злое и искажено к ней презрением. — Петр Романович действительно требовал деньги или вы меня разыграли? — Требовал, — мама сглатывает. — Хорошо, — я улыбаюсь и приближаю лицо, — и он их получил от Ромы и Тимура? Кивает. Крепче стискиваю ее тощие плечи. — А легла ты под него по собственной воле? — Аня, — мама всхлипывает и хочет отступить к двери, но я ее держу мертвой хваткой. — Все как-то… понимаешь… закрутилось… — А что с деньгами, мамуль? — я улыбаюсь шире. — Так… ремонт же… — То есть этот хряк взгрел на деньги Рому и Тимура, под которых ты меня радостно подложила, и затащил тебя в койку. Без угроз, манипуляций и прочего дерьма? — Он приличный человек… Я одариваю маму звонкой и яростной пощечиной, от которой ее ведет в сторону. Оседает на пол, прижимает ладонь к щеке и приваливается к шкафу, в страхе уставившись на меня. — Зато дочь у тебя неприличная, — накрываю лоб рукой. — Анна? — в комнату заглядывает щуплый паренек с пакетами из плотного черного и матового картона. — Доставочка, — улыбается и добавляет, — из Интимо. Чуть вашей соседке не вручил всю эту красоту. Глава 43. Лжецы и лицедеи А в пакетах кружевная красота. Несколько комплектов белья, шелковые сорочки и халатики. И все такое тоненькое, невесомое и изысканное, будто шили все эти трусики и бюстгальтеры волшебные эльфы, а не люди. Мама у шкафа всхлипывает. Откладываю белые трусики и перевожу на нее спокойный взгляд: — Ты еще тут? — За что ты так с матерью? — Вот такая я неблагодарная и бессовестная дочь, — с холодным равнодушием улыбаюсь, — но и мать у меня под стать. — Как ты смеешь? — Смею, мама. — Верни Андрюшу… — Нет. И происходит нечто. Мама раскрывает рот в крике. Голосит, бьет кулаками по полу, и в этот момент заходит хозяйка квартиры. Стоит в проеме, испуганно наблюдает за истерикой моей мамы и спешно покидает комнату, чтобы через минуту прибежать со стаканом воды. — Да что же это такое, — она протягивает рыдающей маме стакан. — Милая, что же вы так кричите? Тише, тише… Усаживается рядом, утирает слезы и поглаживает по спине. Зло и с презрением зыркает на меня: — Что ты творишь? — Ничего. Трусики разглядываю. Мама воет и жалуется Татьяне Павловне, какая я сука и гадина. Ударила ее, Андрюшу спрятала и снюхалась с двумя уголовниками, которые трусы кружевные покупают. И ведь как стелит! На секунду я чувствую жгучую вину, однако вместо “прости, мамочка” я говорю: — И хорошие трусики, между прочим. — Бессовестная! — рявкает Татьяна Павловна. |