Книга Предатель. Ты врал мне годами, страница 30 – Арина Арская

Вот что имел в виду Богдан под словами, что пора взрослеть?

Что пора открыть глаза и узнать правду не только о нем, но и об отце, который тоже все эти годы лишь играл роль уважаемого предпринимателя средней руки?

Не верю.

Алексей Романович лишь пытается меня запугать и забить в угол, чтобы я и недумала уходить от его сына, от милости которого слишком многое зависит.

— Да, я был против вашего брака и теперь, — Алексей Романович буравит меня черным и неприязненным взглядом, — будь у меня возможность вернуться назад, я бы настоял на том, что вам с Богданом не по пути. Потому что… потому что в тебе нет верности нашей семье.

У меня на глаза наворачиваются слезы, а глотку схватывает болезненный спазм. Я не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть. Больно такое слышать, но мне нечего сказать, против.

— Ты принцесска, которая любит танцевать на полянке, но… — Алексей Романович окидывает меня разочарованным взглядом и вновь всматривается в мои глаза, — ты не королева. Та готова спалить королевство спустя столько лет… Удачи, — насмешливо ухмыляется, — начинай свою принцессочью истерику, и посмотрим, что из этого получится. Мне даже любопытно, как поступит

Богдан. Он же больше не влюбленный дурной мальчишка, верно?

Богдан обрисовал мне перспективы, если я начну истерить. Закроет, поставит охрану, а потом, возможно, задумается над тем, что нашему третьему ребенку не нужна такая принцесса-истеричка.

Не планирует он больше скакать вокруг меня, оберегать от жестокого мира и сам теперь не станет играть любящего заботливого мужа.

Утром я была женщиной, жизни которой позавидует любая другая, а сейчас я среди руин.

Слабая, никчемная и без покровительства мужа, с которым мы сейчас у той грани, за которой мы можем стать врагами.

Он задавит меня, как блоху, если решит, что я больше не его семья.

Что мне делать?

Я и сама понимаю, что истерики — не вариант, но опустить голову и сделать вид, что ничего не знаю, я тоже не смогу.

Я должна выстроить сейчас с Богданом осторожный и сдержанный диалог в котором я смогу его вывести к тому, что я — не враг. И не истеричка, которую надо наказывать.

Надо успокоиться.

— Ладно, пап, — доносится из-за входной двери голос Аркаши. — Я буду к ужину…

Но мне правда обязательно быть?

— Обязательно, — слышу голос Богдана. — Семейные ужины, Аркадий, это не блажь.

— Да знаю я, — недовольно тянет Аркадий, — знаю.

Медленно поворачиваю ручку и вхожу в дом. Аркадий сует ноги в кроссовки и оглядывается:

— Мам, может, ты скажешь папе, что я могу сегодня пропустить ужин?

— Такие вопросы ты должен сам с отцом решать, — отставляю сумку в сторону и стягиваю с шеи шарфик. — Сам объясни, почему ты хочешь пропустить ужин.

Голос у меня блеклый и уставший.

Я бы сама отказалась от ужина, но у меня нет такого права. Я должна быть осторожной.

— Шататься по городу с братанами, — к нам из гостиной выходит Богдан, — это не причина пропускать сегодняшний ужин.

На нем — белая футболка, тонкие хлопковые штаны и домашние тапочки. Такой весь большой и уютный.

Подплывает ко мне и помогает снять тренч. Не сопротивляюсь.

— Понял, — вздыхает Аркадий, — ужин — это святое.

Задумываюсь.

Сам Богдан пропускал святые ужины, на страже которых сейчас ревностно стоит. У него были командировки и деловые встречи, а они могли задержать нашего папочку до позднего вечера.